Картин, скульптур или ваз тоже не было. Стена можно сказать выглядела скучно. Просто стена. Серая. Даже странно, что такая нашлась во дворце столь эксцентричной царевны. Где же пресловутое золото и роскошь? Грязь и пыль, наконец?
Я развернулась.
Если бы не паучки, та самая шкодливая мелочь старого Фени, точно бы пошла обратно. Посоху я уже поменьше доверяла. Сколько он там пролежал в бездействии? Мог и сломаться. И Миролюб мог что-то напутать. Всё-таки возраст.
Но паучки преградили мне путь к отступлению и быстро сложились в знак восклицания. Я начала всматриваться в стену, пытаясь разобраться, в чём секрет. И тут посох вдруг выпал из рук. Выскользнул. Хотя я сжимала его крепко.
Наклонилась, чтобы поднять и увидела. На уровне моих носков было пятно. Небольшое и плохо заметное оно сливалось с серой стеной. Но сливалось почти, всё же немного выделяясь формой. Краями. Чуть более тёмными.
Я подползла поближе, коснулась. Ничего не произошло. Постучала, простучала, пнула с досады.
Подействовало.
Пятно заскрипело, будто древний механизм, часть стены с пятном и часть пола пришли в движение, и через секунду передо мной уже открылся вход – тоннель, ведущий под землю.
Всё-таки, мама из Инстаграма, что в мире людей, что в сказочном, а с пинком даже непонятно что работает быстрее.
От неожиданности я совсем забыла про посох, но тот сам скользнул обратно в руку. И вновь, вооружившись им, как оружием, я начала совсем неспешный спуск.
Ожидала ловушки, может быть привидений, но, видимо, царевна не рассматривала такого варианта, где спасительница пробирается под землю. Никто нас с посохом не встретил, ничто не потревожило. До вереницы тёмных злачных помещений мы добрались без происшествий.
Как и предупреждал Миролюб, здесь все были на одно лицо. Сидели в камерах, измождённые уставшие. Одинаково несчастные и похожие на одну и туже девушку: золотоволосую в простеньком платье с золотым украшением на груди.
Если хоть немного верить пророчеству, то это та самая девушка, за которую первая колдунья приняла царскую дочь. Хорошо, что хоть кто-то здесь, а не в посохе.
Только почему она здесь? Как спаслась? Выходит, и в этом лжёт пророчество? Так может… И тут меня осенило.
– Никакого проклятия нет! – сказала громко, и сама же испугалась звука собственного голоса. Он тут же ударился эхом об стены и понёсся, понёсся всё дальше, к следующим камерам.
А в моём уме уже всё сложилось.
– Посох. Посошочек, – я перешла на шёпот. – Проклятия ведь не существовало, да? А существовала одна очень злая и обидчивая царевна, которая воспользовалась дурной славой колдуньи, заколдовала её, а потом придумала историю со своей любовью к Горынычу, местью отцу и подставой бедной девушки.
Посох молчал.
– Позднее она написала пророчество. Для потехи. И начала творить в сказочном мире безобразие. От скуки. Или мести. Но что же такого ей сделали жители? Чем могли насолить… все? И если пророчества не существует, то предыдущие спасительницы умирали зазря? Хорошо же царевна память Яге подчистила. Виевна так ничего и не вспомнила. А зачем тогда Миролюб напомнил мне о пророчестве? О словах про последний вздох зла? Значит, всё же пророчество существовало, но царевна его переделала. Я права?
И снова молчание.
Ну и ладно. Разберусь. Главное, посох выскочил из руки и устремился вперёд. Я бросилась за ним. Внезапно он врезался в прутья, точно напротив двух «девушек», затем подлетел к соседней камере и указал на тех, что ютились в углу. В следующую секунду посох бил по прутьям, и те с лёгкостью гнулись – точно волшебство сработало, в жизни так легко бы не получилось – а я помогала несчастным выбираться наружу. Сначала одних поддерживала, подбадривала. Затем других. Всех четверых вела к выходу. К свободе.
Мне очень хотелось всех освободить, но я помнила слова Миролюба. Наверное, не зря он говорил лишь про две семьи.
Наверное…
Я вас спасу. Обязательно.
Некоторые кивнули, другие вцепились в прутья, третьи слабо улыбнулись.
Я тяжело вздохнула и продолжила путь.
Посох летел рядом. В руки я его взять не могла. Придерживала то одну ослабевшую «девушку», то другую. Но он тоже не бездельничал. Страховал нас сзади. Стоило кому-то оступиться или потерять равновесие, как посох начинал изображать из себя этакого рыцаря и начинал сиять алым, создавая светом щит. Изображал хорошо. Никто не упал.
Помню, говорила, что спускались мы без приключений. Странно… Поднимались с явными препятствиями. Не зря я упомянула про страховку: ступеньки, будто резко воспротивившись освобождению пленных, исчезали прямо на глазах. Только я ступила на одну, как нижняя пропала. «Девушка» взмахнула руками и повалилась на световой щит. «Её» отпружинило назад, и мы продолжили путь.
Чем ближе становился выход, тем сильнее грызли подозрения. Ступеньки сошли с ума, тянет вонючими розами, никак наверху поджидает царевна? И что тогда делать? Как спасаться?
Но спасаться не пришлось. Только я вылезла во дворец – пошла первой, с проверкой – как меня сразу схватили.
– Попалась? Маша…
