— Красное в золотых звездах, — сказал бисерный попугай, — солнце его как — раз перелицевало, а то оно малость поблекло.
Все подошли к окну посмотреть на перелицованное солнцево платье. А Посошок выбежал на улицу.
Как только Посошок очутился на улице, целая свора разноцветных собак — серые, черные, рыжие — выскочили из подворотни.
— Зеленый-зеленый! — рычали они, набрасываясь на Посошка, а большой черный пес вцепился ему в ухо.
Только чудесный случай спас истерзанную собачку: выскочил на улицу вихрастый Петька, вооруженный дворниковой метлой, одним махом расшвырял остервенелых собак, и из хряпающей пасти черного пса вытащил за хвост Посошка и понес несчастного к себе.
В комнате у Петьки не больно густо: одна облезлая жирафа тоскливо примостилась на этажерке, а больше никого нет.
Петька старательно перевязал тряпками раны Посошку, стянул у бабушки из комода штопальную иголку и принялся за надорванное ухо. И до чего ловко смастерил: ухо торчало как новенькое.
Отдышавшийся Посошок высунул было язык, намереваясь в знак благодарности лизнуть руку своему спасителю, но Петька предупредительно запустил обе руки в свои непокорные рыжие вихры, и оглянув собачку с высоты своего самого задорного вихра, сказал:
— Вот что, как тебя…
— Посошок! — со всей мягкостью и готовностью отозвалась натерпевшаяся собачка.
— Так помни, Посошок, — продолжал Петька, — хоть ты тресни и разлетись на мелкие кусочки, я никогда тебя не полюблю. Чудно любить то, чего нет: зеленых собак не бывает. И почему ты все хмуришь лоб? Я поставлю тебя на полку, там и стой. Да не высовывайся, не попадайся мне на глаза!
С явным пренебрежением Петька взял Посошка двумя пальцами за шиворот и поставил на полку к жирафе.
Тут я опять хотела вступиться за зеленую собачку. Мне казалось, что Петька должен был понять: правда, зеленых собак не бывало, но вот Посошок есть, и он имеет право быть на свете, как все другие собаки. А если невесело смотрит…
Но тут я заметила, что Петька как поставил собачку, так в ту же минуту и забыл про нее. Сколько затей и проказ под вихрами у Петьки: какое там до Посошка!
А Посошок ничего не позабыл.
Посошок затаенно думал:
— За что? в чем его вина? Неужели его зеленый цвет? — и как ему захотелось быть как все собаки!
Жирафа была до того старая, просто язык не повернется потревожить ее расспросами.
— А стоять на полке тоже радости мало! — подумал Посошок.
— Тебя никто знать не хочет и никто не любит! — пропищала мышь: она вдруг появилась на столе из-за шкапа.
Посошок вздрогнул.
— Жаль, что ты из бархата, — пищала мышь, — а то бы я тебя обязательно съела. Страсть как люблю полакомиться. Вчера у соседей попался мне сахарный башмак, — мышь почистила себе лапой усик: лапа была сладкая, вчерашняя, — да ты и не настоящий, есть ли глупее цвет для собаки, чем твой зеленый! — и ехидно рассмеявшись, скрылась в щелку.
Посошок решил бежать.
Спозаранку тихонько вышел Посошок из петькиной комнаты. И с большой опаской пробрался на улицу: главное было не попасться на глаза злым уличным собакам.
Все обошлось благополучно. И он шел куда глаза глядят.
Вечером, когда зажгли огни, Посошок проходил мимо ярко освещенной лавки. И видит в витрине: голубая лошадка.
Чуть наклоня голову, голубая лошадка как будто стояла неподвижно, и вместе с тем это нисколько не мешало ей весело бежать. И потому, что она была голубая — необыкновенная, как и сам он, ни на кого не похожая, и было в ней столько веселья и жизни — Посошок сразу почувствовал, что такая не оттолкнет, если он обратится к ней за советом. Он быстро юркнул в лавку, влез в витрину и запрятался там под какую-то шляпу.
А когда пришла ночь, он вышел из-под шляпы и без всякой робости доверчиво обратился к голубой лошадке:
— Голубая лошадка, — сказал Посошок, — я вижу, в твоих глазах светится любовь, ты меня поймешь и не прогонишь. Скажи, что бы такое мне сделать, чтобы стать как все собаки на свете?
— Зачем? — удивилась голубая лошадка.
— Меня никто не любит, — сказал Посошок, — за то, что я зеленый. И все гонят.
— А я? — сказала голубая лошадка, — где ты найдешь голубых лошадей, я как и ты, среди всех одна единственная, а на меня любуются. И я заметила, что снимаю хмурь и скуку с озабоченных и равнодушных одним моим взглядом! Тебе совсем не надо меняться.
— Откуда ты? — смелее спросил Посошок.
— Я появилась на свет в игрушечной мастерской из-под пальцев доброй волшебницы. На прощанье, любуясь мною, она сказала: «Не знаю будешь ли ты счастлива, но ты голубая, единственная на всем свете, покажи, что ты прекрасней и лучше других!»
— Да это та самая волшебница, — перебил Посошок-, - это она создала и тебя и меня. Но мне она обещала, что я буду счастлив: «тот мальчик или девочка, к кому ты попадешь, говорила она, будут тебя беречь и любить». А случилось совсем не так! — и Посошок грустно поник головой.
— Сделал ли ты что-нибудь такое, чтобы тебя полюбили? — спросила лошадка.