Итак, крестьянин сделал свое дело и теперь мог спокойно вернуться домой, но он собирался еще побывать в городе и потому вместе с коровой пошел дальше, чтобы хоть издали поглядеть на ярмарку.
Крестьянин шел быстро, корова от него не отставала, и вскоре они нагнали человека, который вел овцу. Овца была очень упитанная и с густой шерстью.
«Вот бы мне такую! — подумал крестьянин. — Летом ей хватит корму и в нашей канаве, а на зиму ее можно будет брать в дом. Если хорошенько подумать, на что нам корова? Лучше держать овцу».
— Эй ты, хочешь сменять овцу на корову? — крикнул он.
Хозяин овцы согласился сразу, и крестьянин пошел дальше уже с овцой. Вдруг он увидел на перекрестке человека с большим гусем подмышкой.
— До чего у тебя гусь знатный, — сказал ему крестьянин. — И жира вдоволь и пера много! Вот бы его привязать возле нашей лужи, да и пустить по ней плавать. И старухе моей было бы для кого собирать очистки. Она как раз говорила на днях: «Эх, если бы только у нас был гусь!» Хочешь меняться? Даю тебе за гуся овцу, да еще спасибо скажу впридачу! Ну, теперь жена может его получить… да и получит…
Хозяин гуся сразу согласился, и они обменялись.
Город был уже совсем близко, дорога кишела людьми и скотом, не протолчешься. Путники шагали кто по дороге, кто по дну придорожных канав, кто прямо по картофельному полю сборщика дорожных пошлин. Тут же в картошке бродила на привязи его курица, — а привязали ее для того, чтобы она не затерялась в толчее. Это была очень приятная на вид бесхвостая курица. Искоса поглядывая на прохожих, она клохтала «клу-клу», но что она при этом думала, сказать трудно! Крестьянин, завидев ее, сразу решил: «В жизни я не видывал такой красавицы! Да она краше, чем наседка у нашего пастора. Вот бы мне такую! Курица всегда найдет что поклевать, — может сама себя прокормить. Неплохо бы выменять ее на гуся, думается мне».
— Давай поменяемся, — предложил крестьянин сборщику пошлин.
— Меняться? Ну что ж, я не прочь, — ответил тот.
И они поменялись: сборщик получил гуся, а крестьянин — курицу.
Дел он по пути переделал много, к тому же очень устал, — было жарко, — и теперь ему ничего так не хотелось, как пропустить рюмочку и закусить чем придется. Поблизости как раз оказался кабачок. Старик завернул было туда, но в дверях столкнулся с работником, который нес на спине туго набитый мешок.
— Что несешь? — спросил крестьянин.
— Гнилые яблоки, — ответил тот. — Вот собрал мешок для свиней.
— Ох ты! Уйма какая! Вот бы старухе моей полюбоватся! В прошлом году сняли мы с нашей яблони, что возле сарая, всего одно яблоко; хотели его сберечь, положили на сундук, — а оно и сгнило. Но моя старуха все-таки говорила про него: «Какой ни на есть, а достаток!» Вот бы теперь поглядеть, какой бывает достаток. Я бы ей с удовольствием показал!
— А что дашь за мешок? — спросил работник.
— Что дам? Да вот курицу!
Крестьянин отдал курицу работнику, взял яблоки и, войдя в кабачок, направился прямо к стойке. Мешок с яблоками он прислонил к печке, не заметив, что она топится. В кабачке было много народу — барышники, торговцы скотом; сидели тут и два англичанина, да такие богатые, что все карманы у них были набиты золотом. Они стали биться об заклад, и ты сейчас про это услышишь.
Но что это вдруг затрещало возле печки?
Да это яблоки испеклись! Какие яблоки? И тут все узнали историю про лошадь, которую старик сначала обменял на корову и за которую в конце концов получил только гнилые яблоки.
— Ну и достанется тебе дома от жены! — сказал англичанин. — Да она с тебя голову снимет.
— Не снимет, а обнимет, — возразил крестьянин. — Моя старуха всегда говорит: «Что муж ни сделает, то и хорошо!»
— Давай поспорим, — предложил англичанин. — Ставлю бочку золота.
— Хватит и мерки, — сказал крестьянин. — Я со своей стороны могу поставить только мерку яблок да себя со старухой впридачу, этого хватит с лихвой.
— Согласны! — вскричали англичане.
Подали повозку кабатчика; на ней разместились все — англичане, старик, гнилые яблоки. Повозка тронулась в путь и, наконец, подъехала к дому крестьянина.
— Доброго здоровья, мать!
— И тебе того же, отец!
— Ну, лошадь я сменял.
— На этот счет ты у меня дока, — сказала старуха и бросилась обнимать мужа, не замечая ни мешка с яблоками, ни чужих людей.
— Лошадь я выменял на корову.
— Слава богу, — сказала жена. — Теперь у нас на столе заведется и молоко, и масло, и сыр. Вот выгодно обменял!
— Так-то так, да корову я обменял на овцу.
— И хорошо сделал, — одобрила старуха, — всегда-то ты знаешь, как лучше сделать. Для овцы у нас корму хватит. А мы будем пить овечье молоко да овечьим сыром лакомиться; из ее шерсти свяжем чулки, а то и фуфайки! С коровы шерсти не соберешь: в линьку она и последнюю растрясет. Какой ты у меня умница!
— Так-то так, да овцу я отдал за гуся.
— Ах, отец, неужто у нас и вправду будет гусь ко дню святого Мортена? Уж ты всегда стараешься меня порадовать! Вот хорошо придумал! Гусь хоть его паси, хоть не паси, все равно разжиреет к празднику.
— Так-то так, да гуся я сменял на курицу, — сказал старик.