– А что подсказывает тебе сердце?
Коля опускает глаза.
– Не знаю… Мне кажется, ты не смог бы убить его. Не физически… Просто не смог бы. Ты, ведь, понимал, что…
– Что он прав? – спрашиваю я.
– Да.
– Понимал…
– Ты расскажешь, что там произошло на самом деле?
Я молчу.
– А моя мама знает? Ей ты рассказывал эту историю?
– Нет, не рассказывал. Но расскажу. Однажды мы придем сюда вдвоем. Я и Ира… Заберем тебя, найдем укромное место и просто посидим, поговорим как давние друзья. Тогда я расскажу тебе, чем все закончилось. Договорились?
– Договорились!
Я взъерошиваю мальчику волосы и жму руку Руслану.
– Я пошел спать, ребята. С вами интересно, но пора и честь знать.
– С тобой тоже интересно, – говорит Руслан, – но зачем ты мне так детей напугал?
– А они сами просили страшную сказку, – отвечаю я, уже уходя прочь от них по коридору. Выделенная мне комната – на минус первом этаже, поближе к поверхности, поближе к Безмолвию. Комната для бегунов…
Я захожу, сбрасываю халат, пью воду из-под крана и заваливаюсь в постель. Сон приходит практически сразу… Последняя моя мысль перед тем, как я закрываю глаза – об Ире и Коле. Я хочу видеть их вместе. Хочу рассказывать мою историю им обоим. Уже не сказку, уже историю… Мы с Ирой – друзья, и я хочу помочь ей воссоединиться с сыном. Иногда я жалею, что мы – просто друзья. Но лишь иногда… Не сегодня.
Я проваливаюсь в сон…
И во сне я переношусь на четыре года назад!
Мои легкие пылают, воздух вырывается из моего горла с хрипом и стоном. В моих руках бесполезный арбалет, на моем поясе жалкий нож. За моей спиной – топот и рык чудовища, самого страшного из виденных мной и до, и после того. Чудовища, горящего жаждой мести. Чудовища, от которого нет спасения.
Один неверный шаг и я упаду. Медведь настигнет меня раньше, чем я успею подняться. А мои ноги слушаются меня с трудом, сил становится все меньше с каждым выдохом. Я чувствую, как пожирает меня радиация. То, что дает мне силы – убивает меня. Остается только надеяться, что медведя она убьет раньше…
Но разве можно убить олицетворение ярости и мощи?
Нас разделяет метров пятнадцать. Расстояние не сокращается и не увеличивается. Пат. Как у России и Америки в этой войне. Ни одна сторона не может уничтожить другую, но продолжает воевать. Война на измот… Гонка на измот. Гонка на выживание.
Мы продолжаем бежать…
И вдруг впереди я вижу свет. Свет в Безмолвии – это всегда люди, а я все этим месяцы избегал людей. Но сейчас я бегу к этому свету, как к последней надежде на спасение. Я не думаю о том, что возможно веду за собой их смерть, или что они пристрелят и меня, и моего преследователя, но в тот момент мне все равно. У них должно быть оружие. Пистолеты. Ружья. Автоматы. Что-то, чем можно пробить огромную голову монстра за моей спиной.
Свет приближается. Фары автомобиля… Я различаю это с трудом, я уже не могу фокусировать зрение на чем-то конкретном… Кажется, у меня из глаз льются кровавые слезы. Автомобиль движется навстречу мне… 400 метров. 300. 200…
Автомобиль останавливается, и в свете фар я вижу человеческую фигуру с оружием в руках. Секунда, и рядом появляются еще двое…
Когда между нами остается метров сто, я понимаю, что больше не слышу за собой тяжелого дыхания медведя-гиганта и рискую обернуться.
Он отстал и остановился. Его бока тяжело вздымаются, из пасти свисает длинный язык. Увидев, что остановился и я, он делает неуверенный шаг ко мне, но замирает и, подняв к небу свою страшную морду, издает звук, больше походящий на вой, чем на рычание. Вой, полный ненависти и отчаяния.
Медведь понимает, что проиграл. Что не в его состоянии тягаться с тремя вооруженными людьми, да и меня, пусть и загнанного, нельзя списывать со счетов. Нас четверых ему не одолеть, да и кажется, у него больше нет сил сделать вперед хотя бы шаг.
Рядом со мной оказывается человек. Он подходит медленно и осторожно, настолько бесшумно, что я не слышу его приближения. В его руках – автомат с оптическим прицелом, ствол смотрит в сторону медведя. Одет мужчина просто и легко – кроссовки, спортивные штаны и куртка цвета хаки.
Я кладу руку на его автомат, опуская ствол к земле. С трудом нагнувшись я ставлю ногу в стремя и не чувствуя рук натягиваю тетиву арбалета, а затем укладываю в его ложе стрелу. Слова не нужны, мы с моим новым знакомым понимаем друг друга и так. Он кивает.
"Он мой" – думаю я.
"Согласен" – думает он в ответ.
Я поднимаю арбалет. Я целюсь, тщательно и осторожно, стараясь унять дрожь в руках и ногах. Медведь смотрит на меня и вдруг опускается на снег, на задние лапы, как-то совсем по-человечески. Я вижу: у него больше нет сил. Да и у меня их тоже нет… Их хватит на один выстрел, а потом я просто упаду.
Нас разделяет метров пятьдесят. Шея медведя открыта. Я могу убить его… Я могу избавить мир от этого чудовища… Скольких людей он задрал в лесу? Сколько людей выжило в пекле ядерной войны, чтобы стать его пищей?