Я никогда в своей жизни так не бегал. Ни до той встречи, ни после. Никто, кроме бегуна, не смог бы спастись от этого чудовища. Снегоход смог бы тягаться с ним в скорости на открытом пространстве, но в лесу он неминуемо разбился бы о стволы деревьев. Мне кажется, что даже броня БТР не была бы достаточной защитой от моего преследователя. Он был воплощенной яростью и мощью, настоящим чудовищем Черного Безмолвия и его полноправным хозяином. Он смял бы броню, разрывая своими гигантскими когтями, он перекусил бы ствол пулемета, он вырвал бы колеса вместе с мостами… Ничто не остановило бы этого монстра в его стремлении добраться до выбранной цели.
Я спасался бегством по черной пустыне, а медведь преследовал меня.
Когда я достаточно вырвался вперед и охвативший меня панический ужас перешел в сильный, но уже рациональный страх, я снова смог анализировать происходящее и искать пути спасения, а не только бежать, доверившись одним лишь инстинктам. Медведь наступал мне на пятки, и если в чаще мне удавалось от него оторваться, то стоило мне выбежать на любой просвет, как разделяющее нас расстояние начинало сокращаться. Поняв это, я старался избегать полян и озер, но как назло, в этой части Безмолвия я оказался впервые и не знал здешних мест. Впервые я проклял кочевую жизнь, которую я вел вместо того, чтобы осесть в каком-то определенно участке тайги, построив там дом и сделав окрестности своими охотничьими угодьями.
Сначала я думал, что медведь поймет тщетность попыток меня догнать и отстанет. Вернется к своей медведице, так опрометчиво перешедшей мне дорогу, да к двум своим медвежатам, которых без защиты их свирепых родителей мог утащить любой лесной хищник. Но медведю было плевать на детенышей, он не желал оплакать смерть своей возлюбленной. Он хотел лишь отомстить и с остервенелым упорством преследовал меня.
Шестилапое чудовище не отставало. Полчаса бега по Безмолвию на пределе своих возможностей не вымотали его, не заставили отступиться. Я задался вопросом: а сколько может бежать медведь? И сколько могу бежать я? У меня никогда не было повода проверить себя на выносливость запредельными нагрузками. Я знал, что я многократно быстрее и выносливее любого человека, но как мои силы соотносятся с силами медведя? Не простого медведя… Шестилапого мутанта, выбравшегося из самых дальних уголков радиоактивно мира!
Я потерял счет времени, но мне казалось, что мы бежали около часа, преодолев за это время расстояние около сорока километров.
Дети ахают, а я улыбаюсь, на секунду возвращаясь к реальности.
– Да, именно так. Вы не знали, насколько мы быстры? Поэтому бегунов так ценят на заводе. Нам не нужны защитные костюмы, нам не нужен бензин, нам не нужны автомобили и снегоходы. Поэтому нас отправляют в разведку, на охоту или на восстановление связи.
– Здорово! – хором выдыхают несколько человек. Справа от меня тяжело и грустно вздыхает Руслан.
Завидуют… Ну что ж, пусть завидуют. Пусть растут с почтением к бегунам в сердце, с завистью к нашим способностям, а не со страхом и ненавистью к нам, вампирам, забирающим чужие жизни, чтобы продлить свою.
– Я бежал в сторону города, – возвращаюсь к рассказу я, – неосознанно приняв это решение. Должно быть, сказались инстинкты городского человека, которые я давно считал забытыми и похороненными. Жители городов до начала войны стремились в свои квартиры-скорлупки, как улитки в свои раковины, считая их защитой от любой опасности. И я, считавший себя лесным жителем, практически зверем, хозяином Безмолвия, при первой же опасности устремился к руинам города, подсознательно желая спрятаться в любом уцелевшем здании.
Может это и хороший план… Но добегу ли я до города? Хватит ли у меня сил? К тому же, лес не подступает к городу вплотную – мне придется преодолеть многокилометровое пустое пространство, где преимущество в скорости будет у моего гигантского преследователя… Надо принимать бой!
Все это время я так и бежал со взведенным арбалетом, радуясь, что мой "Скорпион" хорошо держит тетиву, иначе при моих сумасшедших прыжках через поваленные стволы и закладываемых виражах, она бы уже давно сорвалась, крепко саданув меня по руке. Пальцы бы не оторвало, конечно, но левая рука у меня бы потом долго не функционировала. Риск был велик, но медведь явно не собирался отставать, так что выбора у меня не было.
Чуть сбавив ход, я остановился, просто развернувшись и врезавшись спиной в сосну. Боль адская, но секунды, которые я потратил бы на гашение инерции – дороже. Я вскинул арбалет, прицелился в стремительно надвигавшееся на меня черное пятно и выстрелил. Стрела вонзилась медведю в плечо, от чего тот на секунду сбился с шага, а я порадовался: значит и эту громадину можно убить, нужно только постараться. Очень постараться!