Что было делать ежихе! Волей-неволей ей пришлось послушаться.
По дороге ёж сказал жене:
— Ну, слушай внимательно. Вон на том поле мы будем бегать. Заяц по одной борозде, а я — по другой. Мы побежим с того конца. Тебе нужно только стоять здесь, в борозде, и, когда заяц прибежит, крикнуть ему: «А я уже здесь!»
Когда они пришли на пашню, ёж указал жене её место и поспешил на другой конец поля. Заяц был уже там.
— Можно начинать? — спросил он.
— Конечно, — ответил ёж.
Тут они стали каждый в свою борозду. Заяц сосчитал: «Раз, два, три!» — и вихрем понёсся по пашне.
А ёж пробежал шага три, а потом свернулся в клубок и спокойно улёгся в борозде.
Когда заяц во весь дух примчался на другой конец пашни, верная супруга ежа крикнула ему:
— А я уже здесь!
Заяц остолбенел от изумления — он подумал, конечно, что видит перед собой самого ежа. Ведь всем известно, что супруга ежа выглядит точнёхонько как её муж.
«Здесь что-то нечисто!» — подумал заяц и закричал:
— Бежим ещё раз! Поворачивай! — и опять помчался вихрем — так, что у него чуть уши от головы не оторвались.
А супруга ежа спокойно осталась на своём месте. Когда же заяц примчался обратно, ёж крикнул ему:
— А я уже здесь!
Заяц разозлился и закричал:
— Бежим ещё раз! Поворачивай!
— Мне это ничего не стоит, — ответил ёж. — Пожалуйста, сколько тебе угодно.
Заяц пробежал так ещё семьдесят три раза. И каждый раз, когда он прибегал на другой конец пашни, ёж или его супруга говорили ему:
— А я уже здесь!
На семьдесят четвёртом разе заяц не добежал до конца и упал посреди поля.
А ёж позвал свою жену, и они, довольные друг другом, отправились домой. И если они не умерли, то живут до сих пор.
Так случилось, что однажды ёж совсем загонял зайца. И с той поры ни один заяц не соглашается бегать наперегонки с ежом.
Жила однажды девушка. Лицом-то она была красивая, но уж очень ленивая да неряшливая. Когда она пряла пряжу, то всегда злилась. И если на пряже попадался маленький узелок, то она со злости обрывала и выбрасывала вместе с ним целый пучок льна.
У ленивицы была подружка, очень хорошая и трудолюбивая девушка. Эта подружка всё собирала да собирала лён, который выбрасывала ленивица. А когда льна у неё набралось много, она очистила его от пыли, распутала, расчесала, напряла из него тонких ниток, наткала полотна и сшила себе из этого полотна красивое платье.
И вот однажды посватался к ленивице хороший молодой человек, и она согласилась выйти за него замуж.
Вечером накануне свадьбы устроила невеста бал. Её прилежная подружка весело танцевала на балу в своём новом платье.
Невеста увидела её и проворчала:
Услыхал жених её слова и спросил, о чём это она говорит.
Ленивица и рассказала ему, из какого льна сделала себе платье её подруга.
Как услыхал это жених, понял он, что его невеста ленивая. Он отказался от неё и женился на прилежной девушке.
А ленивица так и осталась одна.
Гейнц был очень ленивый. Он каждый раз тяжко вздыхал, когда возвращался домой с работы. А всего и работы-то у него было — козу на лугу пасти.
— Вот уж тяжёлое и утомительное дело — всё лето, с весны до поздней осени, козу пасти! — говорил он. — Если бы хоть прилечь можно было да соснуть маленько, ну, тогда ещё туда-сюда. Так нет же! Надо во все глаза глядеть, как бы она молодые деревца не попортила да не заскочила бы к кому-нибудь в сад, а то и вовсе не сбежала бы. Ну разве можно при такой работе жить спокойно и радостно!
Стал он придумывать, как бы от этой обузы избавиться. Долго не мог ничего придумать. И вдруг догадался:
— Знаю, знаю, что мне делать! Я женюсь на Трине. У неё тоже есть коза. Вот она и будет их вместе пасти. Тогда-то и кончится моё мученье.
Пошёл Гейнц к родителям Трины и попросил выдать за него их прилежную и скромную дочку. Родители не стали долго раздумывать и тут же согласились.
Так вот и женился Гейнц на Трине. И стала она пасти обеих коз. А для Гейнца настали красные деньки: он даже и отдыхал-то теперь только от лени.
Но Трина оказалась такой же ленивой, как и Гейнц.
— Милый Гейнц, — сказала она как-то, — зачем мы понапрасну портим жизнь да губим свою молодость? Отдадим-ка лучше наших коз соседу, а он даст нам за них пчелиный улей. От коз одно только беспокойство. Они каждое утро будят нас от сладкого сна. А улей мы поставим позади дома, на солнышке, и избавимся от всякой заботы. Пчёл-то ведь ни стеречь, ни выгонять на пастбище не надо. Они сами найдут дорогу к дому и мёду насбирают. А мы и пальчиком не шевельнём.
— Ты рассуждаешь, как умная женщина, — отвечал Гейнц, — так мы и сделаем. Мёд куда сытней и вкусней, чем козье молоко, да и не портится он дольше.
Пошли они к соседу, и тот, конечно, очень охотно променял один улей на двух коз.