Как-то раз пошла девочка в лес и встретила там незнакомую старушку. Старушка подарила девочке глиняный горшочек. Стоило только сказать этому горшочку: «Горшочек, вари!», и он сейчас же принимался варить хорошую, сладкую кашу. А когда ему говорили: «Горшочек, довольно!», он переставал варить.
Девочка принесла горшочек домой, своей матери, и с тех пор они больше не знали ни нужды, ни горя. У них всегда была сладкая каша, и они могли есть её сколько угодно.
Раз как-то девочки не было дома. Мать сказала горшочку: «Горшочек, вари!» Каша сварилась. Мать наелась досыта и хотела, чтобы горшочек перестал варить, но вдруг забыла, что надо сказать. И горшочек продолжал варить кашу. Каша уж через край потекла, а горшочек всё варил да варил.
Он наварил каши полную кухню, полный дом. Потекла каша во двор, а со двора в соседний дом. Уж вся улица была полна каши, а горшочек всё варил да варил, как будто хотел накормить кашей весь мир.
Это была настоящая беда! И никто не знал, как помочь горю.
Наконец, когда каша уже заливала последний дом в городе, вернулась домой девочка. Она только сказала: «Горшочек, довольно!», и он сейчас же перестал варить.
Но каждый, кто хотел войти в тот город, должен был проедать себе в каше дорогу.
У одного короля было три сына. Король всех троих любил одинаково и никак не мог решить, кому из них оставить после своей смерти королевство.
Вот позвал он как-то всех сыновей к себе и говорит:
— Я решил, что королём будет самый ленивый из вас.
Тогда старший сын сказал:
— Значит, королём буду я. Я так ленив, что когда ложусь спать, мне лень даже глаза закрыть.
А средний сын сказал:
— Нет, отец, королём буду я. Я так ленив, что когда греюсь у печки и мне жжёт пятки, я ленюсь отодвинуть ноги — пусть уж лучше горят.
— Нет, я буду королём, — сказал младший сын, — потому что я самый ленивый. Если бы меня стали вешать, а кто-нибудь пожалел бы меня и подал нож, чтобы перерезать веревку, я бы и пальцем не шевельнул. Пусть лучше вешают.
Услыхал это отец и сказал:
— Ну, ты ленивей всех и потому будешь королём.
Эту историю почему-то считают выдумкой, а между тем в ней всё — истинная правда. Мой дедушка, рассказывая её мне, каждый раз говорил:
— Конечно, это было на самом деле, а иначе разве я стал бы об этом рассказывать?
А история вот какая.
Это было в одно воскресное утро летом, как раз когда цвела гречиха. Солнце ярко светило на ясном небе, тёплый утренний ветерок веял над полями. Жаворонки звенели в вышине, пчёлы жужжали в гречихе. Всё живое радовалось, и ёжик тоже.
Еж стоял у дверей своего дома, скрестив на груди руки. Он подставлял мордочку тёплому ветерку и напевал песенку — ни плохо, ни хорошо, а именно так, как обычно напевают ежи в погожее воскресное утро.
Стоял он так да напевал вполголоса и вдруг подумал: «Пока жена моется и наряжается, я мог бы прогуляться по полю и посмотреть, как растёт моя брюква».
А брюква была посажена тут же, возле его дома. Еж с семьёй охотно лакомился ею и поэтому считал своей собственностью.
Сказано — сделано. Еж закрыл дверь и отправился в поле.
Он был ещё совсем близко от дома и только собрался обогнуть куст терновника и свернуть к брюквенному полю, как вдруг ему повстречался заяц. Заяц тоже спешил по делам — осмотреть свою капусту.
Еж приветливо поздоровался с зайцем и пожелал ему доброго утра.
Но заяц считал себя знатным барином и был ужасно высокомерен. Он не ответил на поклон ежа, а сказал ему с самым презрительным видом:
— Как это ты в такую рань уже очутился здесь, в поле?
— Я вышел погулять, — ответил ёж.
— Погулять? — засмеялся заяц. — Я думаю, твои ноги не очень-то годятся для прогулок.
Этот ответ разозлил ежа. Он многое мог стерпеть, но о своих ногах не позволял ничего говорить, потому что они были у него кривые.
— Ты воображаешь, — сказал ёж, — что от твоих ног больше толку?
— Я думаю, — ответил заяц.
— Это ещё надо проверить, — сказал ёж. — Готов поспорить, что если мы побежим наперегонки, я обгоню тебя.
— Это же курам на смех! — закричал заяц. — Ты — с твоими кривыми ногами! Ну ладно, будь по-твоему: если уж тебе так хочется, бежим хоть сейчас.
— Нет, нам незачем так спешить, — ответил ёж. — Я ещё ничего не ел. Я зайду домой, немножко закушу и через полчаса буду опять здесь, на этом самом месте.
Заяц согласился, и ёж ушёл.
По дороге он рассуждал: «Заяц надеется на свои длинные ноги, но я проведу его. Хоть он и знатный барин, но зато круглый дурак».
Пришёл ёж домой и сказал своей жене:
— Собирайся скорее, жена, и пойдём со мной в поле.
— А что случилось? — спросила жена.
— Я поспорил с зайцем и буду бегать с ним наперегонки, а ты должна быть свидетелем.
— Ах, боже мой, ты совсем одурел, муженёк! — закричала на него ежиха. — В своём ли ты уме? Да как ты можешь тягаться с зайцем?
— Молчи! — сказал ёж. — Это тебя не касается, не вмешивайся в мужские дела. Собирайся, и пойдём.