Как будто специально для меня, Викторий устраивал неподалеку свой прием, и я напросился туда.
Я купил девчонке платье и туфли, чтобы она соответствовала статусу. Ведь кроме разговора с Викторием я рассчитывал еще и на то, что мое знакомство с вампиром, который не убивает людей, послужит положительно для моего образа «непонятого и несчастного в душе немертвого».
Как я и думал, платье село великолепно. Еще бы, ведь мой глазомер идеален, а стоило оно весьма недешево.
И надо сказать девчонка, в этом платье, с подходящей прической и макияжем, выглядела недурно. По крайней мере, теперь мне не будет стыдно за ее внешний вид, и надеюсь, ее поведение тоже не подведет меня.
Я легко донес девчонку до города, в котором должен был состояться бал. В этот раз Викторий выбрал заброшенную клинику. Девчонка, что жила с кровожадным вампиром под одной крышей и спала с ним в одной постели вот уже почти целый месяц, испугалась просто старого здания.
Забавно.
Мы прошли в зал, где уже собрались остальные вампиры. Я не стал делать девчонке внушение. Стоило сказать ей, что Викторий гуманист, и она тут же успокоилась. А теперь лишь старалась не смотреть лишний раз на тех людей, что были здесь для закуски.
Она с такой легкостью отвернулась от них, снова поступив как прирожденный вампир, что не должен беспокоиться о какой-то еде. Хотя, если бы я сказал ей это, то она горячо убеждала бы меня в обратном.
Я представил ее Викторию и стал ждать момента, чтобы переговорить с ним. Вампиры восприняли девчонку благосклонно. Еще бы, ведь Викторий так страстно культивировал в них эти никому не нужные понятия, вроде «сочувствия» и «человечности». Каждый из них помнил о своем прошлом, о том, кем он был до обращения. И поэтому встречаться с человеком для них было вполне естественно. Хотя если бы я появился так перед своим кланом, то вампиры решили бы, что я сумасшедший. Да я бы и сам так решил.
Граф не считал людей чем-то, достойным уважения и большинство немертвых разделяло его позицию. Действительно, если вампир намеревается строить какие-то отношения с человеком (я не могу сказать любовь, ведь это будет неверно, но отношения, чтобы скоротать часть вечности – вполне подходящее определение), то такого человека гораздо проще сразу же превратить в вампира.
Пока Ольга оставалась человеком – граф обращался с ней соответственно, нисколько не смущаясь того, что она числилась его женой (ха, его слава жестокого вампира останется с ним навечно, пусть его уже и нет среди немертвых). Но едва он счел ее достаточно достойной для своего дара (для этого ему потребовалось чуть больше семнадцати лет, немного для вампира, но полжизни для человека) как тут же исполнил задуманное и обратил ее.
После этого с играми, которых заслуживал слабый человек, было покончено, и граф стал относиться к Ольге совершенно по-новому, оставив лишь моральное унижение и подавление воли, убрав физическое насилие (хотя я так и не понял, чем она заслужила вечность – своей ли покорностью, или же это было минутное умопомрачение графа). И если бы Ольга не развеяла его прах по ветру, думаю, он бы перевернулся в гробу, увидев, как я веду себя с этим человеком, хотя он все еще не обращен.
Сама же девчонка с интересом разглядывала этот балетный кружок (Викторий всегда увлекался танцами) и я видел, что здесь ей нравится. Что ж, значит, это заметит и Викторий.
Я даже пригласил ее на танец, хотя она совершенно не знала вальс. Впрочем, вальс был популярен достаточно долго, чтобы мне пришлось его выучить и танцевать на приемах, а сейчас я отдувался за нас двоих, держа ее на весу. Надеюсь, Викторий заметит мое трепетное к ней отношение и заботу.
А потом я оставил девчонку стоять одну, а сам же перешел к решительным действиям. Я подходил к вампирам из клана Виктория, интересовался делами и вел себя на редкость дружелюбно. А еще мимолетом представлял девчонку, как мою спутницу, к которой я питаю самые нежные чувства. И видел, как менялись лица у тех, кто давно знал меня. А еще видел, что они действительно верили, что я способен на такое, пусть и остатки былой неприязни еще оставались на их лицах.
Черт, неужели эти вампиры действительно такие жалкие?
Они НА САМОМ ДЕЛЕ считали, что я могу ВЛЮБИТЬСЯ.
И не просто влюбиться, а еще и в ЧЕЛОВЕКА.
Да, я думал они умнее.
Но, ни у кого не возникло сомнений в моей искренности. Некоторые поздравляли меня и выражали надежду, что я чаще буду бывать на их скучных до зубного скрежета сборищах.
Они были РАДЫ за меня.
И за то, что теперь я не буду так одинок.
Мне с трудом удавалась сдерживать смех. Как они вообще могут называться вампирами? Слабые слизняки – вот они кто! Такие жалкие, хуже людей, ведь имея власть и силу, они отвергают это ради того, чего не существует. Ради своих фантазий. Как они до сих пор не умерли от собственной никчемности?
