Я был слаб и, несмотря на то, что кровь казалась мне самым вкусным на свете, мне было сложно пить ее, хотя я изначально знал, на что иду.
Меня дурманил запах, но после того, как вампирские инстинкты отступали, приходило раскаяние. И тогда я вспоминал этот металлический вкус, осознавая, что это был не просто напиток, а ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ КРОВЬ.
И хотя я давал собственную кровь Ольге, и знал, что это приятно, но все равно от осознания того, ЧТО именно я пил, что ЧУВСТВОВАЛ при этом, как НАСЛАЖДАЛСЯ, накатывала тошнота.
Думаю у девчонки, когда она станет вампиром, таких проблем не возникнет вовсе. Она ведь рождена для этого.
Когда с нашим совместным обедом было покончено, я немного поиграл с ней.
Легкое прикосновение около ее губ, но как же часто забилось ее сердце. Еще немного и она сама прыгнет в мою койку. Я подожду, ведь впереди у меня вечность. Но уверен, ждать долго мне не придется.
Следующие несколько дней я показывал девчонке то, чем так восторгался сразу после обращения.
Я носил ее по всем окрестным горам и делал такие трюки, от которых у нее захватывало дух. И с каждой такой прогулкой она все больше верила в меня. Проникалась ко мне симпатией.
Я читал в ее мыслях то, что теперь она считает слова Джесс правдой. А еще то, что я ей чертовски нравлюсь. И хотя последнее было для меня не удивительно, ведь я уверен, что куда симпатичней всех ее бывших, вместе взятых, но от себя она продолжала упорно прятать это.
Она боялась признаться себе, что влюбилась в вампира, пусть даже доброго в глубине его темной души (три ха-ха, какого «доброго» и «великодушного», этой слабости во мне больше не отыскать).
А значит, я должен помочь ей в этом.
Теперь мне надо было дать ей свободу выбора. Сбежать, ценой моей жизни, или остаться в плену добровольно.
И когда она выберет последнее, то поймет и примет свои чувства, что для меня уже давно не секрет.
Глупая и наивная девчонка, слабая и жалкая, она думает, будто знает меня лучше, чем я сам и искренне верит в меня, хотя все это не более чем игра, где я расставляю фигуры.
Игра, что избавляет меня от скуки.
Козочка и тигр.
И она считает, что козочка это я.
***
Конечно, я планировал этот день. Не мог же я действительно доверить свою жизнь выбору этой девчонки?
Заранее я нашел место, тщательно осмотрев его. Я приметил подходящее дерево и запомнил его. Я перенес сюда слуг так, чтобы они были вне зоны видимости, но достаточно близко для оказания помощи. Я сделал им внушение, не желая полагаться на их волю. Я надел подходящие вещи, такие, чтобы воздействие солнца на меня было минимальным.
А потом я притворился дураком.
Ведь только дурак, всегда зная точное время, смог бы забыть о смертельно опасном для него рассвете.
Девчонка поверила мне. Она оказалась настолько наивной, что действительно решила, будто моя жизнь в ее власти.
Я видел, как она продумывает свой план побега. Но также я видел, что в душе она уже решила, что ей делать.
И когда настал решающий момент, когда любой не такой слабак, как она сделал бы верный выбор, девчонка не смогла.
Глупая.
Я слышал, как сильно колотится ее сердце, хотя сохранение бодрствования и давалось мне нелегко. Я чувствовал, как она коснулась моей груди и наконец, осознав тщетность своих попыток, легла сверху, укрыв меня от солнца.
Только после этого я уснул.
Все же я не зря терпел весь этот жуткий дискомфорт, находясь под дневным солнцем.
Она сделала свой выбор. Она выбрала меня.
Проснулся я сразу после заката. Давненько же мне не было так паршиво, как сейчас. Проникая через одежду, свет ослабил меня так, что теперь в горле буквально клокотало от жажды.
Сколько веков я не ощущал этого так явно.
Сразу после обращения на вампира обрушивается невероятно новые чувства. Организм проходит полное перерождение. Обостряется слух, зрение, осязание. Память становится настолько идеальной, что ты можешь вспомнить все, сколько долго бы не жил. И конечно просыпается жажда. Первые несколько лет она невероятно сильна и жжет тебя огнем, вынуждая питаться.
Сама суть вампира заключена в этой жажде.
Потому что тебе не просто нужна кровь. Тебе нужна жизнь.
Человек для тебя лишь еда. Скот, годный только на прокорм. И если отбросить всю ту слабость, называемую добротой, то легко можно ощутить, как тело охотно принимает такое положение вещей. Думаю, что чрезмерная жажда у новообращенных именно для того, чтобы вампиры приняли себя, отбросив глупую, ненужную человечность. Ведь когда я проходил через это, от убийств меня сдерживала только Ольга, прилагая к этому достаточно много усилий.
И даже когда ты прожил несколько десятков лет, сложно подавлять себя, если видишь живую кровь. Тогда жажда просыпается. Но чем старше ты становишься – тем проще тебе дается ее сдерживать и особенно это становится заметно после «вампирского совершеннолетия» (пятьдесят лет, разве это срок для немертвого?).
