— Они меня бесят. Чем дальше, тем больше. Своей бессмысленностью, своей инертностью, неспособностью что-то сделать, глупостью, праздностью, тупыми склоками… А главное — полным отсутствием воли к жизни.
— Что вы имеете в виду?
— Я нашёл им склад продовольствия. Я подключил им электричество от Убежища, я таскался для них по руинам, собирая одежду и всё остальное, от посуды до туалетной бумаги. Сами могли только лечь и помереть или предаться скромным радостям взаимного людоедства, но меня за то, что проявляю активность, ненавидят. Да, это бесит. Кстати, чинить излучатель — это же твоя идея?
— Почему сразу моя?
— А кто тут больше всего знает об истории излучателей и кто больше мужик, чем все носители штанов в общине? Милана, девушка с активной жизненной позицией и единственным в округе ребёнком!
— Деян сказал…
— Ах, Деян. Конечно.
— Он хороший.
— Красавчик, да. Понимаю, дело молодое.
— Ингвар, я…
— Да прекрати ты извиняться. Между нами ничего не было, я старый и противный, а ты девчонка справная. Уходя, я не обещал вернуться, ты нашла своё счастье, ну и зашибись. Однажды я тебе помог, но ты не обязана быть мне за это всю жизнь благодарна. Семья — это важно. Счастья вам и всего такого. Но излучатели всё равно хреновая штука.
— Ингвар, послушайте, всё не так просто. Я хочу вам кое-что показать. Пойдёмте, тут рядом.
Тёмный холодный коридор, отопление ради экономии включено только в спальнях, в технических помещениях плюс пятнадцать и тусклые аварийные лампы. Лестница вниз. Железная дверь.
— Привет, Деян.
— Барствуйте, не мудите, — сказал молодой человек, глянув исподлобья.
— Ага, непременно. И тебе не хворать. Я смотрю, всё-таки включили? А ведь я предупреждал, что «не знаешь, что это — не трожь от греха».
— Месть фонемы бандероли.
— Он говорит, это часть системы контроля.
— Ебабельная хрень копуляции.
— Ты не на жену смотри, когда разговариваешь. А то что на уме, то и на языке.
— Простите, Ингвар, это просто афазия. Он хотел сказать «глобальная сеть информации», — перевела Милана. — Знаете, что это?
— Ещё как знаю…
— Я не технический специалист, — рассказывает Милана, — работала в архиве. Из прочитанного поняла далеко не всё. Вы будете смеяться, Ингвар, но я это как бы чувствую.
— Что именно?
— Пожалуй… необходимость. Да, это самое близкое слово. Почему я тащилась по пустошам сотни километров в это Убежище? Можно было остаться у того же Немана, они бы приняли женщину с ребёнком.
— Да, я удивился, что ты не выбрала Кареград. Там до сих пор благополучно на фоне всех прочих.
— Я сама не понимала, но меня что-то тянуло именно сюда. Добравшись, долго не могла понять: зачем? Это точно не лучшее место для жизни с младенцем. При этом никак не могла успокоиться, то самое чувство «необходимости» нарастало, мне начинало казаться, что я схожу с ума. Но потом мне приснилось это место, — Милана обвела рукой командный центр. — Оно снилось мне снова и снова, как я подхожу к спрятанному проходу, нажимаю на панель (точно в нужное место, иначе не сработает), спускаюсь по лестнице, набираю код…
— Тебе и код приснился?
— Да, представляете? И он подошёл!
— Просто «битва экстрасенсов» какая-то, — фыркнул в бороду Ингвар.
— Вы мне не верите?
— Отчего же. Я повидал много странной фигни, вещие сны даже не в первой десятке. Рассказывай дальше.
— Аппаратура была выключена, вы знаете. И вы тогда отговорили меня от включения, потому что никто не знал, что это такое. Но потом пришёл Деян.
— Жопе гнал южно стыда, — сказал парень.
— Ничего не понял, но сочувствую.
— Он тоже знал, что ему нужно сюда. Добирался долго и сложно, и пока дошёл, началась зима. Деян сказал, что надо включить, и он знает как.
— И ты поверила?
— Я и так это знала. Просто боялась сама. А он радиомеханик, умеет обращаться с оборудованием.
— Ладно, допустим. Вот вы его включили, лампочки мигают, стрелочки прыгают, экранчики светятся. Всё это, надо полагать, расходует энергию, а совет при этом грызёт меня за радиотрансляции… Что оно делает?
— Я точно не знаю, но, видимо, благодаря этим устройствам нас не сожрал когнитивный коллапс. После того, как оборудование заработало, даже члены совета стали… не знаю, как сказать…
— Не такими упёртыми долбоёбами?
— Скажем так, на них стало сходить просветление. Вы думаете, почему вам до сих пор не запретили вещание, которое их ужасно бесит и требует много электричества?
— Хм… может, потому что регулярное прослушивание речи и музыки замедляет развитие афазионного синдрома?
— Палаточно утренней копуляции, — махнул пренебрежительно рукой Деян. — На стильных им жевать.
— Дорогой, пойди, присмотри за Юльчей, ладно? — сказала ему Милана. — Боюсь, она проснётся и заплачет.
Молодой человек кивнул и вышел.
— Он сказал, что можно было обойтись внутренней трансляцией, а не вещать на все пустоши. Им плевать на всех, кто снаружи, жалко электричества для передатчика, им не нравитесь вы, но пока оборудование работает…
— … С ними разговаривают голоса из розетки. Чудненько.
