— Завидую твоей жизнерадостности, дружок. Ты даже кашу жрёшь с удовольствием. Ну что, сделал свои дела?
— Гав-гав!
— Вот и славно. Я тоже прогулялся, мозги проветрил, хотя и без особой пользы. Думал, может, осенит идея какая-то, но нет, ни фига. Понимаешь, Мудень, самое хреновое, когда цели нет. Я, дурак старый, правда ведь возвращался, думая, что я тут кому-то нужен. Хрен там плавал.
Отведу парня к излучателю, прослежу, чтобы его по дороге воробьи не заклевали, потом он получит свою порцию церебральной клизмы, просветлится и дойдёт, я надеюсь, обратно сам. Тут, собственно, и идти-то всего ничего, мы с тобой, приятель, гораздо больше прошли, когда сюда добирались. Причём тогда зима была, а сейчас лето.
— Гав!
— Вот такое хреновое нынче лето, а что ты хотел? Май на исходе, на улице еле-еле минус десять, говорить не о чем. Может, и ещё потеплеет, почему нет. До минус пяти, например. Поди плохо? Иди и радуйся.
— Гав!
— Да ты всегда счастлив, знаю. А мой природный оптимизм как-то сдулся. Хреново на меня этот мир влияет. Или это возрастное?
— Гав!
— И правда, какая, к чёрту, разница? Идти некуда, вот в чём беда. После того, как отведу Деяна, куда нам податься? Неман, конечно, нас охотно примет, он мужик деловой, не дурак, пользу знает. Радиостанция у них в Кареграде слабенькая, здешней не чета, но, если я правильно понимаю, эту можно использовать как ретранслятор и снова вещать на все пустоши. Но знаешь, что, Мудень? Не хочу. Не вижу смысла. Скоро все, кто выжил, соберутся у ретрансляторов, и мои байки им станут без надобности. Ладно, приятель, будем решать проблемы последовательно. Первая у нас какая?
— Гав!
— Правильно! Пожрать! Пошли-ка, поставим чайник.
