— Вот, видишь, он помнит. Почти месяц по снежным пустошам добирались в Убежище. Тогда живых было относительно много, вымерзнуть ещё не успели, но человеческий облик уже терять начали. Это у ваших как-то быстро случается. И ведь не голодали, каши хватало, но при этом от желающих нас с Муднем сожрать отбоя не было…
Ингвар вытащил из сумки пакет, надел очки и прочитал:
— «Со вкусом кобяники». Эту пробовал, пахнет подгоревшей трансмиссией, на вкус как тормозная колодка. Это кто ж нам такую подсунул? Надеюсь, не Милана, не может она быть настолько несчастлива в браке. Оставим на потом.
Ингвар бросил концентрат в сумку, достал оттуда другой.
— «Со вкусом дерде́ли». Или надо говорить «де́рдели»? Деян, ты не знаешь случайно, что такое «дерде́ль»? Или «де́рдель»? Овощ? Фрукт? Животное? Птица? Ягода? Эй, ты чего завис? О чём задумался, детинушка?
— Гля беду получателю, снобы каких прибыло. Бы где нерачительны.
— Мда… — почесал бороду Ингвар. — Не то, чтобы я тебя понял, но чувствую осуждение. Я кажусь тебе плохим, злым, неприятным человеком, так?
Деян поколебался, но потом всё-таки кивнул.
— Так и есть, паренёк. Ты не ошибся. А что насчёт каши? «Дерде́ль» или «де́рдель»? Что головой мотаешь? Не знаешь? Не знакомо тебе такое слово?
Ингвар высыпал три пакета в закипевшую на костре воду.
— Вот то-то и оно. Я не считал специально, но это сотни бессмысленных слов и чертовски странных вкусов. Зачем? Никакого разумного объяснения в голову не приходит. С коммерческой точки зрения это абсурдно, слишком широкий ассортимент сожрёт всю маржу. Но каша не продавалась в магазинах, верно?
Деян равнодушно кивнул, задумчиво глядя в огонь.
— Вот, все, кого я спрашивал, сказали то же самое: до Катастрофы кашу никто и в глаза не видел. А после её стали находить вообще везде. Она словно сама в руки лезет, не хочешь, а найдёшь. Вон, людоеды покойные, и те ящик имели. То есть не с голоду помирая, жрали ближнего своего, а потому что хотели сожрать. И как их было не грохнуть? Видишь ли, парнишка, иногда плохие люди, такие, как я, стоят между вами и людьми ещё хуже вас. Впрочем, это ни к чему тебя не обязывает, мне так-то плевать что ты обо мне думаешь. Я от себя тоже не в восторге, это вон Мудень меня любит просто так.
— Гав!
— Спасибо, приятель, я ценю. И каши сейчас положу тебе.
— Гав!
— На, лопай свою дердель. Деян? Что башкой мотаешь? Отбили аппетит? Понимаю. Но завтра нам надо пройти хотя бы вдвое от сегодняшнего, силы тебе понадобятся. Так что давай, ложечку за Юльчу, ложечку за Милану… Что рожу кривишь? Невкусно? Сейчас тоже заценю… Ой, подумаешь, какие мы нежные! Ананасы с лежалой воблой сочетаются странно, но люди и не такое жрут с удовольствием. Вон, смотри, как Мудень наворачивает!
— Гав!
— Ешь-ешь, приятель, не отвлекайся. Сейчас свежего снега в котелок натолкаю и будет чем запить. Так вот, казалось бы — каша. Причём тут каша? Но, если вдуматься, то это, пожалуй, одна из самых странных загадок. На упаковке ни производителя, ни состава, ни срока годности, только «Содержит все необходимые вещества и микроэлементы для полноценного питания». И ведь не врут, что самое странное! С момента Катастрофы все питаются в основном ей, а многие только ей. И что? Ни цинги, ни йододефицита, три порции в день достаточно, чтобы средний человек сохранял активность и даже не похудел. Идеальный продукт для постапа… был бы, если бы не вкус. То есть кто-то где-то из чего-то произвёл чёртовы мегатонны сублимата, расфасовал его в непромокаемую прочную упаковку, упаковал в ящики и спрятал, но при этом приложил максимум усилий, чтобы жрать её можно было только через силу, без всякого удовольствия.
— Гав!
— Тебя не считаем, Мудень, ты что угодно жрёшь с удовольствием. Вот какой в этом может быть смысл? Это же, извините за выражение, не постмодернистский перфоманс, а масштабное производство. Кашу жрут-жрут, а она не кончается. Даже если её накапливали десятилетиями, это всё равно прорва пищевого сырья, море энергии, заводы какие-то. На этих заводах работали люди, кто-то развозил продукт по местам хранения. Это точно не частный бизнес, не те масштабы, ну а в государстве всё проходит через какие-то бюджеты и отчётность, каждая собака бы знала.
— Гав!
— Да, Мудень, даже ты. Сейчас, налью тебе водички тёпленькой, попей. А себе я чайку заварю, как вскипит. Вот чего они нормального чая не запасли в таком же количестве? Такая дрянь… Но никто про кашу не в курсе, вот что интересно. Я и ваших всех опросил, и Немана напряг кареградцев поспрашивать — глухо. Да, выжило не так много, но не может же быть, чтобы вообще ни одного знающего! Но факт. Каша есть, информации нет. Поели?
— Гав!
