— Ага, похоже надо добавить. Как знал, прихватил бутылку. Подай стакан… Во-о-от! Что, не хочешь? А надо. Давай, за Милану! Я со ствола приложусь, если ты не против, за компанию.
Деян, поморщившись, выпил коньяк, Ингвар поддержал его, щедро хлебнув из горлышка.
— Ты не ревнуй, парень. Я старый пень и ни на что не претендую. Совет вам да любовь, растите Юльчу, родите ей братика или сестричку, а можно и обоих. Я вернулся не потому, что… А, пофиг. Какая разница. Если бы я не вернулся, они бы не выжили. Мне должно было быть пофиг, но почему-то не было. Этого достаточно, парень. Я делал в жизни и большие глупости, причём всего-то ради денег. Ещё накатишь?
— Не хочу, хватит, — пьяно помотал головой Деян. — Как вы пьёте эту гадость?
— С удовольствием, парень. А пока лекарство действует, скажи мне, с чего ты рыдал как девчонка, которую трахнули и бросили?
— У меня ничего не получается! Я всё сделал, а оно не включилось! И я не знаю, что делать дальше! Я трижды проверил — всё правильно! Но не работает!
— Ишь ты, говна какая. А скажи мне, парнишка, а почему ты решил, что всё правильно? У тебя что, инструкция есть?
— Нет.
— Как интересно… Инструкции нет, видишь эту хрень впервые, для опытного инженера ты слишком молод. Откуда ты знаешь, как запускать самую секретную в этом мире фигню?
— Просто знаю.
— Голос из розетки?
— Какой розетки? Отстаньте!
— Ну уж нет. Я не для того на тебя коньяк перевёл! Пока ты не вырубился, всадив триста грамм с устатку на голодный желудок, давай-ка быстренько уточним кой-какие моменты. Ты знаешь, что надо делать, но не знаешь откуда, так?
— Да, я просто проснулся однажды и понял, что мне надо идти сюда и сделать вот так, так и так. Каждый переключатель словно своими глазами видел!
— Я так понял, что и в Убежище тебя привели вещие сны?
— Звучит глупо, — признал Деян, — но так и есть. Это было тяжело, но я добрался, и встретил Милану, а значит, всё правильно!
— А теперь ты добрался сюда, но всё неправильно?
— Да! Как так может быть? А вдруг тогда вообще всё неправильно? Милана выбрала меня… А если я не справлюсь? Зачем я ей тогда нужен?
— Уверен, у тебя есть и другие достоинства, кроме дидактических сновидений. Давай так: сейчас ты устал, накидался, толку уже не будет. Пошли спать, а с утра попробуешь снова. Пусть Драган посмотрит, он, похоже, мужик чертовски ушлый, разбирается в проводах и том, что к ним подключается. Может, подскажет. Договорились?
Деян неуверенно кивнул.
— Вот и ладушки. А то ишь, разрыдался! У такой боевитой девицы, как Юльча, не может быть папа-плакса! Давай руку, помогу встать… О, да ты опять в свинину! Немного же тебе надо! Обопрись на меня. Да не хватайся за оборудование! Переключишь чего-нибудь, в жизни потом не поймём, как назад… Вот, сюда, давай, на коечку, и дрыхни. Спокойной ночи.
— Всё-таки электрический чайник — это прекрасно, — поприветствовал спутников Ингвар. — Доброе всем утро, или что там сейчас.
Он посмотрел на наручные часы.
— Да, наверху уже давно рассвело. Хоть там и чёртов мороз, но солнце-то встаёт по-летнему! А у нас здесь обогреватель, лампочка и чайничек, то есть этакий пост-ап-парадиз. Как здоровьечко?
— Нормально, — буркнул Драган, вставая. — Не то, что в прошлый раз.
— Ну так ты и выпил всего ничего. Цыплячья доза. А ты, молодой, как?
— Канально.
— Будем считать, что в порядке. На завтрак у нас, разумеется, каша. Со вкусом ургиры. Я уже снял пробу, похоже на мёд с сурчиным жиром. Не пробовали? Моя бабуля считала это народное снадобье лекарством от всех болезней, так что от ностальгии меня чуть не стошнило. Но в одном она была права — я предпочитал сказаться здоровым и пойти в школу, лишь бы не жрать эту дрянь, чем укреплял бабулину веру в её чудодейственность. Сама она ничем никогда не болела, так что все запасы скармливала мне. Не думал, что когда-нибудь ещё доведётся ощутить этот вкус… Как тебе, Мудень?
— Гав!
— Я даже боюсь себе представить то, что это собака не смогла бы сожрать! Не к столу будь сказано, разборчивость у неё принципиально отсутствует. «Всё полезно, что в пасть пролезло». Идеальный потребитель эпохи постапа. Завтракайте и давайте уже что-то решать, потому что меня ждёт одна довольно энергичная и нетерпеливая особа.
— Я хоть сейчас готов, — пожал плечами Драган. — Тоннель идёт почти до самого Кареграда. «Почти» — потому что та часть, что ближе к городу, обрушилась при Катастрофе, а то бы и вовсе снег топтать не пришлось.
— Такие длинные тоннели? Зачем?
— Я думаю, наследие той, первой катастрофы. Большую часть ключевой инфраструктуры тогда убрали под землю, не знаю почему. Убежища, склады, коммуникации. Сотни километров можно было пройти, не поднимаясь наверх. Никто не ходил, конечно, незачем, но технически возможность была. И везде комнаты отдыха: малые, как та, что я занял, и здоровенные, человек на сто, с двухъярусными койками. Я много об этом размышлял и решил, что всё это закладывалось в ожидании того, что на поверхности почему-то станет опасно, и тогда люди смогут спуститься в тоннели и переждать. Но случалось не то, чего ждали.
