— Что записываю? — и он тихо улыбнулся. — Я записываю Его Слово, Весть Радости, — монах наклонился ко мне и быстро прошептал. — Думаю, всё скоро изменится. Грядут новые времена, небо новое и земля. Ведь так было сказано, а значит, будет. Я верю, что это время близко…
На западе за холмами дотлевал огарок солнца, а на востоке — поднималась густою синевой ночь. Слабый ветерок колыхал стелющийся ковыль, где-то рядом запела цикада. Я приподнялся и сел.
— Прочитай, что записал.
— Это еще не всё, я не всё успел.
— Ну прочитай, что успел.
— Даже не знаю, — помялся он, — глупо, наверно, это всё. Разве можно словами человечьими сказать, что человеку лишь слышится?
— Читай, не ломайся, святой отец.
Монах улыбнулся.
— Ладно, так тому и быть, — он махнул рукой и взял лист. — Хоть и человечьими словами, но всё же…
Придвинувшись поближе и обхватив колени, я приготовился слушать. Уселся поудобней и монах. Он кашлянул, приосанился и строго посмотрел на меня.
— Слушай и не перебивай.
И начал:
— В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было «Радость». Всё через Нее начало быть, что быть начало. В Радости был свет, и свет был жизнью человеков…
Вечерний воздух был чист и свеж, прозрачен и тих — той особенной предночной тишиной, когда слышны даже шорохи трав. И ветер качал ковыль, и звучал лишь голос монаха. Он читал размеренно и неторопливо, он старался читать сдержанней, но это не получалось — та радость, что поселилась в нем сегодня, что поблескивала в глазах, прорывалась в речь волнением. Было тихо, лишь голос монаха звучал в закатной тиши, и наливался силой, начиная звенеть от переполнявшей радости — странной, беспричинной, непонятной, но какая разница, если это действительно она.
…Блаженны живущие, ибо они живут.
Блаженны умершие, ибо они жили.
Блаженны нерожденные, ибо они родятся и будут жить.
Блаженны все, ибо нет смерти, нет жизни, а есть только Радость, что выше всего.
Истинно, истинно говорю вам: наступает время и уже наступило, когда и мертвые, и нерожденные услышат Глас Радости и возрадуются радостью великой и светлой. Не ищите смерти, не ищите жизни вечной, а ищите радости, ибо нет ничего, кроме нее. Что тебе с того, человек, если приобретешь ты жизнь вечную, а радость свою утеряешь? Ведь и жизнь вечная без радости лишь гибель вечная, ибо радость — соль всего, и если соль потеряет силу свою, что ее сделает соленой? Посему говорю вам: имеющий радость великую — имеет всё. Радующийся уже спасен, ибо не имеет нужды в спасении — ни в жизни, ни в смерти.
Блаженны счастливые и смеющиеся, ибо они счастливы и смеются, ибо они уже имеют, что хотели, а кто имеет, тому прибавится еще, прибавится мерой полною и доброй.
Блаженны несчастные и плачущие, ибо радости хватит и на них. На всех ее хватит, посему блаженны все, ибо все возрадуются и спасутся. Радость ведь не три меры зерна, что на троих дается, она — одна, что дана всем. А невозможно одно разделить на всех, ибо никому тогда ничего не достанется, ибо частей радость не имеет. Не делится, а дается посему целиком и полностью каждому. Не мерою она меряется, — где та мера, что радость эту вместит? Не мерой, ибо она всякой меры раньше и над мерою лишь смеется. Что ей мера! Отсыплет она вам рукой щедрой и не глядя, отсыплет и на меру не оглянется.
Блаженны праведные, ибо чисты они сердцем, а Радость любит чистые сердца.
Блаженны грешники, ибо они очистятся и будут чисты, а не очистятся — что с того? Для Радости нет грязи.
Блаженны все, ибо нет праведности, нет греха, а есть только Радость, что выше и этого. Нет для радующегося ни греха, ни святости — всё ему в радость, всё ему дозволено.
Всё вам дозволено в радости великой, всё вам во благо — хоть крадите, хоть убивайте, — но надобно ли это радующемуся? Ведь больше чем радость вам не украсть, а меньшего радующемуся и не нужно. Лучше возлюбите себя как ближнего своего, как Бога своего, ведь и в вас Его радость и образ обитается.
Будьте господами, и первые останутся первыми, а последних не будет, ибо ищущие радости не в очереди стоят друг другу в затылок, а смеются и танцуют по кругу.
Истинно, истинно говорю вам: всё радующемуся дозволено, ибо идет он легко и налегке, ибо бросил давно крест свой в пыль дорожную. И кто крест тяжкий ради радости великой бросил, тот ее уже достоин, ибо крест на плечах ваших — Мой крест, и кто его бросил, Мне ношу облегчил.
Как хотите, так и поступайте, куда хочется, туда и идите, ибо все дороги ведут к Богу и к Радости Его, куда бы они ни вели — в небеса ли, в геенну огненную, в свет ли или тьму. Есть только дороги короче, есть длиннее, но радующемуся ли мерить дороги локтями? Радующийся — не землемер, и дороги меряют шагами, ибо на локтях не ходят. И меряются шагами своими, а не чужими и не книжными, — ибо кто пройдет дорогу вашу, кроме вас? — и меряются дороги от начала и до конца.
