Все ближе и ближе подходили они к нему. Лес теснее подступал к реке, а впереди уже можно было различить далекий, окутанный дымкой противоположный берег… Плеск воды за бортом почти стих, и все затаили дыхание. «Кувшинка», покачиваясь, медленно вплыла в объятия огромного, зловеще молчаливого Сонного озера…
Над головами путешественников нависло молочное небо, солнце скрылось, будто и не было его вовсе. Пред ними величаво простиралась укрытая вечным туманом спящая гладь. И тишина — тяжелая, зловещая, не нарушаемая даже редкой перекличкой птиц или шорохом ветра…
— Ну здравствуй, Сонное озеро! — тихо проговорил Водяной, — не прогневайся на нас за то, что нарушаем мы твой вековечный покой…
Озеро по-прежнему молчало. Даже эха не было — одна лишь глубокая, древняя тишина…
— Убираем парус, — молвил Стрибог, — руль вывернуть на полную! Мы должны пристать к тому берегу, что у нас по левую руку, недалеко от устья Ведьмовки…
«Кувшинка» повернула, подошла к левому берег4у, качнулась на прибрежной волне и встала. Упал, с оглушительным в здешней тишине всплеском, в воду тяжелый якорь. Опустились, словно сложенные крылья усталой птицы, зеленые паруса. Путь был окончен. Кладоискатели сошли на пустынный берег Сонного озера накануне ночи на Ивана Купалу.
Сонное озеро постепенно погружалось в синие сумерки — наступил вечер. Кладоискатели провели на берегу долгий день ожидания среди тумана и тишины.
— Как непривычно, — тихонько проговорил Водяной, — обыкновенно как бывало: ночь эта заветная — всегда шумная, веселая. Костры, хороводы, песни-пляски до зари! А здесь…
Путешественники сидели на берегу и жгли маленький костерок возле самой воды, укрытой белеющим в синих сумерках туманом.
— И не говори, Мокрейшество, — буркнул Леший, — только я бы по-другому сказал — мерзко здесь все! И злобно…
Все помолчали. Леший был прав: и озерный берег, и вода под туманной дымкой — все дышало потаенной, молчаливой злобой.
— Вот что, друзья мои, — наконец нарушил тишину Ярило, — пора нам в путь трогаться… Близится урочный час…
— А с Майей кто здесь останется? — тихо спросил Стрибог, — я что-то не очень Овиннику верю…
— Я останусь, — проговорил Леший, — я уж, Ветерок, девочку нашу уберегу…
На том и порешили. Стрибог поцеловал на прощанье спящую девушку, бросив долгий взгляд на ее такое спокойное и детское личико, и, резко повернувшись, вышел.
Как только совсем стемнело, четверо кладоискателей ступили под свод Старого Ельника и направились к прогалине, мелькавшей серым пятном среди черных еловых стволов.
Шли они в полной тишине, и каждый треснувший под ногою сучок или хрустнувшая шишка, казалось, оглашали чащу громом и грохотом. За ними, словно крадущийся кот, полз с озера молочный туман, укрывая их следы…
…Вот, наконец, и прогалина. Деревья здесь расступились, образуя продолговатую поляну-проплешину. Ярило засветил ветвь неопалимой купины, и друзья двинулись по кромке прогалины, пристально вглядываясь в ночную тьму в поисках тропки… Двигаясь по заветному кругу, они обошли ее трижды. Тропки не было…
— Что же делать? — Дуняша была готова расплакаться, — неужто лес нас не впустит?
— Эх, Лешего бы сюда! — вздохнул Водяной, — уж Борода бы с ним потолковал…
— Протолковал бы без толку, — задумчиво молвил Ярило, — помните, что нам Полынник рассказывал? Лес этот — чужие владения, и хозяева его нам неведомы…
— А нука, дайте я попробую, — проговорил Стрибог.
Он протянул руку и словно вынул из невидимого кармана легкий, прохладный западный ветерок. Тот покружил по поляне, овевая путников своим дыханием, и вдруг стремительно кинулся к лесу. Он колыхал и вздымал тяжелые ветви, раскачивал остроконечные вершины и метался среди стволов. Лес протяжно загудел. И тут, среди стона вековых елей и завываний ветра, друзья отчетливо услыхали одно только слово, словно тяжкий вздох:
— Уходите… Уходите…
Это шептал лес. Шептал без злобы, но с какой-то тревогой и обреченной грустью, словно сам был не рад тому, что не может отдать им свой клад — бремя…
— Остановись! — приказал ветру Стрибог и обернулся к друзьям, — уходите! Я один должен идти… Он нас всех погубит, ему иначе нельзя.
— А ты? — пролепетала Дуняшка, — а как же ты?
— Я останусь… Мне тоже иначе нельзя…
— Нет, Стрибог! — Ярило удержал его за руку, — не стоит тебе идти…
Стрибог хмуро поглядел на него.
— Не стоит, — повторил Ярило, — все равно клада не отыскать — ведь ты — небожитель, и тебе колдовской цветок не виден. А тропки — лес не укажет… Посему одна теперь у нас надежда — Демка…
— Как?! — выдохнула Дуная, — он пошел за кладом?!
— А то куда же, — пробулькал Водяной, — смел пострел да и только! Но опасность ему грозит великая…
— Он душою чист да сердцем мудр, — молвил Ярило, — такой не пропадет… Нет в нем корысти, а нечисть эта только корыстных людей до сей поры видала…
— Стало быть, мы ему ничем помочь даже не можем? — спросил Стрибог.
