1 сентября без пяти минут первоклассник Вальков, как и все его сверстники, готовился пойти в школу. Мать постаралась, чтобы сынуля не выглядел хуже других: купила для школьного ранца самые лучшие ручки, тетрадки, линейки, ластики, пеналы, а великолепному набору из 24-х цветных карандашей «Сакко и Ванцетти» позавидовал бы любой ученик, даже самый крутой – школьную форму, немного на вырост, рубашку с бабочкой, ботинки помогла приобрести сочувствующая Екатерине администрация детских яслей в лице доброй Зои Самсоновны, которая в своё время тоже одна поднимала сына. Уже за неделю до заветного торжества Егорушка по несколько раз в день примерял одёжу, наново перекладывал содержимое ранца, в полной экипировке крутясь у маминого трюмо, лишь после этого успокаивался и ложился спать, подгоняя во сне дни тянущегося ириской-тянучкой августа.
Но однажды накануне драгоценные Егоркины принадлежности исчезли: кто-то, наглец и изверг, гвоздём открыв нехитрый замок хибарки Вальковых, проник внутрь и похитил почему-то только это, не заметив стоящей на комоде шкатулки, в которой, между прочим, были мамина зарплата за август и серёжки с бирюзой – горе мальчика перед Великим для него днём было безмерно!!! Экстренно собравшийся вечером во дворе соседский сход указал на недавно поселившуюся в Мишкиной избушке семью Анисимовых с их нелюдимым тихоней-переростком Серёгой, что на виду у честного люда не в силах был запираться и, рыдая белугой, сознался, возвратив в целости и сохранности всё, похищенное у такой же бедноты, как и он сам! Вальковы тут же по-соседски простили раскаивавшегося подростка с вручением заблудшему для поправки здоровья и успокоения детской гематогенки и упросили возмущённую общественность не доводить дело до участкового, когда всё и так славно разрешилось!
В необычайно тёплое первое сентябрьское утро главный виновник торжества и его родительница чуть свет уже были на ногах при полном параде. Мама по случаю такого праздника нацепила на новую кофточку недавно вручённую ей первую награду в жизни, значок ударника комтруда, отчего смущалась от встречных случайных взглядов на неё не меньше своего чада. Потом были торжественная линейка, первый звонок, цветы, шарики в пронзительно-бездонное синее небо, слёзы, поцелуи и первый урок в классе, под окнами которого Катя стояла и скрытно от всех тихонько плакала от радости за себя и за сына, впервые ощутив в этот день доброе отношение суровой жизни к её маленькой хрупкой, но всё-таки семье…
Неделю обучения, когда всё было ещё в новинку, радовало глаз и душу, Егора тянуло в школу, но потом интерес и желание учиться пропали. Во-первых, из класса под возмущённые нотации противной директрисы Элеоноры Павловны был изгнан его закадычный друган шестилетний Фимка, сирота при живой пока бабке, взятый им за компанию тоже учиться, хотя по возрасту и без положенных документов ему там делать было нечего. Самоволка продлилась три дня – близорукая классная Вера Ионовна не замечала незаконного внедрения постороннего нарушителя норм и правил обучения в учебном заведении, пока не заявилась эта расфуфыренная начальница, взявшаяся вдруг считать их по головам… Во-вторых, без дружеской поддержки и от, в прямом смысле, большого ума ученику первого класса Валькову на уроках стало до колик в животе скучно, нудно и безразлично, что дома дошло до скандальных протестных выступлений! А дело заключалось в следующем: как уже упоминалось выше, Егор во время одного из длительных своих лечений в стационаре досконально освоил курс двух классов средней школы и замахнулся на третий, да выписка прервала самостийный процесс обучения – поэтому-то наш герой-знаток ощущал себя Гулливером среди своих сверстников-лилипутов, только-только начавших постигать азбучные истины… Собравшийся педсовет был на распутье: подобных проблем ещё не возникало за всю историю заведения – но разум взял верх, в исключительном порядке, под бдительным личным контролем самой директрисы ученика Валькова, не поднимая шума и пыли, не делая из этого никаких сенсаций, тихо перевели во второй класс, о чём тому было объявлено при личной аудиенции в директорском кабинете. Правда, виновник педагогического переполоха вместо благодарностей и обещаний оправдать снизошедшую на него милость брякнул о притязаниях, ни много, ни мало, на третий класс!!! После глубокой полуминутной паузы Элеонора Павловна, набрав полную директорскую грудь воздуха, выдохнула в ответ наглецу, что-де, пока она ещё здесь, революций во вверенном ей учреждении не потерпит – на сим и расстались…
