– Ничего против охоты не имею, – вмешался Дэниэл, осторожно откинув ствол, – если охотишься не для забавы, а для пропитания. Мы же все-таки хищники. В идеале хорошо бы мы жили натуральным хозяйством – выращивали овощи, охотились, ни от кого не зависели. Скорее всего, так не получится, да и не хотелось бы с кроликов начинать. Я с ними успел сродниться. Кролики тоже часть дома.
– Понял? – сказала я Рафу.
– Что понял? Кончай ребячиться! Сколько раз ты при мне объедалась бифштексами и…
Я качнулась было к столу с револьвером, не сообразив сразу, что за грохот вдруг раздался. На каминном коврике рядом с Эбби лежал большой острый булыжник – как будто всегда был тут, – а вокруг ледяными кристаллами поблескивали осколки стекла. У Эбби изумленно округлились губы, в разбитое окно ворвался холодный ветер, всколыхнув занавески.
Раф сорвался со стула, бросился на кухню. Я кинулась следом, отставая на полшага, под истошные вопли Джастина: “Лекси, швы!” Дэниэл что-то тоже крикнул, я выбежала через застекленные двери вслед за Рафом, а тот, с развевающимися волосами, уже миновал внутренний дворик, пересек сад и выскочил вон – я услышала лязг калитки.
Мы выбежали, а калитка все раскачивалась, скрипела нам вслед как сумасшедшая. На тропинке Раф замер, подняв голову, стиснул мое запястье: “Тсс!”
Мы, затаив дыхание, прислушались. Сзади надвинулась чья-то тень, я оглянулась – Дэниэл, крадется по траве, как большой кот на мягких лапах.
Зашелестели листья на ветру, справа от нас, совсем рядом, тихо хрустнула ветка.
Вот исчезли за спиной огни дома, а мы все неслись по темной тропе; я раздвигала перед собой ветки и вдруг услышала впереди топот, а рядом – ликующий вопль Рафа. Раф и Дэниэл бежали быстрей, чем я думала. Наш топот, дыхание, как у стаи гончих, и стук собственного сердца подстегивали меня, словно боевые барабаны; по небу неслись быстрые облачка, то и дело пряча луну, и вот впереди, ярдах в двадцати-тридцати, мелькнул в призрачном лунном свете силуэт бегущего человека, темный и зловещий. Я представила Фрэнка за рабочим столом, в наушниках, и мысленно крикнула ему:
Мы свернули за поворот, хватаясь за ветки, и остановились у развилки. Во все стороны разбегались побеленные луной тропинки, пустые, запутанные, лишенные примет, в поле тут и там темнели груды камней, безмолвные, как часовые.
– Куда он смылся? – проговорил надтреснутым шепотом Раф, заметался туда-сюда, как охотничий пес. – Где этот ублюдок?
– Далеко не ушел, – буркнул Дэниэл. – Где-то здесь. Залег.
– Черт! – прошипел Раф. – Черт, вот подонок, говнюк… убью сволочь!
Луна спряталась, Дэниэл и Раф справа и слева от меня превратились в смутные тени, того и гляди исчезнут.
– Фонарик? – шепнула я Дэниэлу в самое ухо и разглядела на фоне неба, как он мотнул головой.
Кто бы он ни был, наш противник, здешние холмы он знает как свои пять пальцев. При желании он мог бы здесь залечь хоть до рассвета, переползая из укрытия в укрытие, как делали веками его мятежные предки, – невидимый, лишь нет-нет да и сверкнут в листве прищуренные глаза.
Но терпение у него кончалось. Камень в окно он бросил в расчете на то, что мы пустимся в погоню: самообладание его на исходе, обращается в пыль под нажимом Сэма и под тяжестью собственного гнева. Он мог бы прятаться здесь вечность, если бы захотел, но в том-то и штука: не очень-то ему и хотелось.
Всякий следователь знает: наш ключ к успеху – это ваши желания. Тиски и раскаленные щипцы нынче не в ходу, нечем заставить человека признаться в убийстве, показать, где спрятан труп, донести на близкого, выдать главаря шайки, – и тем не менее люди признаются сплошь и рядом. И все из-за желаний, которые для них превыше безопасности: кому-то нужна чистая совесть, кому-то – возможность похвастаться, сбросить груз с души, начать новую жизнь, каждому свое. Стоит нам понять, чего вы хотите, – втайне от самих себя – и посулить вам это, и вы выдадите нам с потрохами всех и вся.
Этому малому до чертиков надоело прятаться на своей же территории, шнырять с камнями и баллончиком краски, как жаждущий внимания подросток. Ему не терпелось схватиться с кем-нибудь лицом к лицу.
– Господи боже ты мой, да он
Дэниэл выпустил мою руку, и я услышала то ли вздох, то ли смех, тихий, еле различимый.
– Да ладно, – подхватил он. – Наверное, просто мозгов хватает, чтобы понять, что ему с нами не справиться.
Я снова ущипнула Рафа – если что и способно выманить парня из укрытия, так это ленивое английское презрение – и услышала резкий, сердитый вздох. Сработало!
