ДО СВИДАНЬЯ, ДЖЕД. УДАЧИ ТЕБЕ. Принцесса снова безмятежно смотрит на него из воды, окруженная плавающими локонами золотых волос. Скиппи собирается с силами, закрывает рот, еще раз берется за пульт; ее грустные глаза с длинными ресницами еще миг глядят на него, и она медленно пропадает, растворяется во тьме.
В следующий же миг в дверь стучат. Мотнув головой, Скиппи идет открывать.
На пороге, заполняя собой весь дверной проем, стоит тренер.
Дэниел, говорит он. Я хочу с тобой переговорить.
Лицо у него не сердитое, оно вообще лишено выражения. В руке у него сложенный белый листок бумаги.
Можно войти?
Из комнаты отдыха доносится стук-стук мячика по теннисному столу, слышно, что по телевизору показывают повтор “Спасенных колоколом”. А потом дверь закрывается, и тренер оказывается внутри.
Эта комната слишком мала для него, он здесь смотрится странно. Он медленно крутит головой, оглядывая кровати, столы, книги, компьютер. Наверное, ему все должно казаться маленьким и хрупким, как игрушечные предметы в детской игре.
Ты сегодня не пришел на тренировку, говорит тренер.
Скиппи глядит в пол.
Тебе нельзя пропускать занятия, Дэниел, ведь до соревнования осталось совсем мало времени. У нас только два дня на подготовку. Ты нехорошо себя чувствовал? Да? Тебе было плохо?
Пол, пол, пол, пол.
Тело тренера поскрипывает и меняет положение. Дэниел, я сегодня получил вот это. Хруст разворачиваемой бумаги — будто звук лезвия падающей гильотины.
Бумага снова складывается. Пальцы тренера снова и снова разглаживают ее, двигаясь туда-сюда вдоль складок.
Это ты написал, Дэниел?
Я не сержусь на тебя. Откровенно говоря, я совершенно сбит с толку. Но это действительно ты написал?
Если ты сейчас не опровергнешь этого, я решу, что это письмо написал ты.
Хорошо. Мы выяснили хотя бы это. Теперь встает вопрос: почему? Почему, Дэниел? После такой подготовки, после всей этой работы? Когда до соревнований остается всего три дня? Почему ты хочешь так поступить со своими товарищами по команде? Почему ты хочешь так поступить с собой? Да как только…
Извини, извини. Обещаю: я не буду сердиться. Я просто… Ну как ты не понимаешь? Неужели тебе невдомек? У меня просто в голове не укладывается — как это один из моих лучших атлетов вдруг выпадает из команды в последний момент, да еще и без всяких объяснений?
За дверью, в коридоре, слышен шум шагов. Тренер поворачивается и ждет, пока шаги стихнут. Вдруг он видит крестик на календаре. Этот крестик — что он помечает? День соревнований?
Значит, когда ты ставил этот крестик, ты собирался поехать на соревнования. И это было еще не так давно. Хорошо. Теперь нам нужно выяснить, что произошло между тем днем, когда ты поставил крестик, и тем, когда ты написал это письмо.
Мне нужно объяснение, Дэниел. Если таково твое решение, обещаю уважать его, но только если ты дашь мне какое-то объяснение. Уж хотя бы это ты должен сделать.
“Личные причины”, о которых ты пишешь… Ты можешь сказать мне, что стоит за этими словами?
Это же я, Дэниел, я, твой тренер. Не забывай: я твой друг. Ты можешь со мной поговорить.
Что у тебя на уме, дружок? Тебе кажется, что тренировок слишком много? Они утомляют тебя, мешают заниматься другими предметами?
Тебя обижают другие ребята? Сидхарта и Гаррет?
Что-то дома не в порядке?
Что-то с твоей мамой?
Дэниел, если у тебя правда есть какая-то серьезная причина, ты должен мне сказать. Когда держишь все в себе, это ни к чему хорошему не приведет. Я за тебя беспокоюсь.
Или это из-за меня?
Дэниел, признаюсь тебе, что твое молчание тяготит меня. Мне делается очень, очень нехорошо от твоего молчания.
Ты хоть слушаешь меня?
Может быть, это из-за чего-то, что произошло в Терлсе?
Да, из-за этого?
А что там произошло, Дэниел?
Что, по-твоему, там произошло?
Секунды проходят одна за другой, тебе странно, что они вот так просто пробегают, но они пробегают себе, а ты все еще на прежнем месте, вы двое в этой крошечной комнатке, секунда, еще секунда, еще, еще…
Вдруг на столе начинает звонить и вибрировать телефон.
Оставь, потом ответишь!
Положи телефон. Лицо у тренера совсем побелело.
Скиппи кладет телефон обратно.
Дэниел (загибая и разгибая пальцы), если ты не хочешь разговаривать, я не могу тебя заставить. Но мне кажется, что ты сейчас совершаешь серьезную ошибку — ошибку, о которой ты потом еще горько пожалеешь. И вот что я предлагаю сделать. Я предлагаю порвать это письмо…
Вжик, вжик, вжик, и на пол падают длинные белые треугольники.
