Металлический приз “Сделано в Корее” в толстых пальцах судьи. Синяя рубашка тренера, потемневшая оттого, что он нес тебя на плечах. Пустые места на трибунах, среди зрителей, — там должны были сидеть мама с папой, и ты все время глядел туда. Она не может сейчас подойти к телефону, сынок. Ладно, папа, может, попозже. Черная дыра — это такое место, где привычные законы не действуют, где ты никогда не знаешь, почему происходит то, что происходит. Так же и слово “рак” не обозначает какую-то определенную болезнь; скорее ты думаешь о нем как о каком-то названии, которое дают огромному пробелу в наших знаниях, так сказать, белому пятну на карте.
Кто хочет гамбургеров?!! Еда в “Макдоналдсе” в Терлсе отличалась по вкусу от дублинской. Потом — назад в гостиницу, она была зеленой, как мятное мороженое, которое много лет пролежало под дождем. На соседней кровати Энтони Тейлор моментально уснул. Остальные сидели в комнате у Сидхарты и смотрели комедию “Появляется Данстон”. Она еще не проснулась? Она только что легла спать, сынок. Но она тобой гордится, Дэнни, она просила меня передать тебе это.
Ты лежал там в темноте. Храп Энтони напоминал звуки работающей бетономешалки. Ты просто хотел поговорить с ней! Просто хотел, чтобы тебе рассказали, что происходит! А потом ты почувствовал, что твою ногу как будто скручивает изнутри, ты уже не мог лежать спокойно. Ее так скручивало, что боль выгнала тебя из постели! Ты поднялся, стал прыгать. А потом открыл дверь, обои в гостинице тоже были зеленые, казалось, будто и здесь ты под водой, золоченые цифры на дверях вдоль коридора, ты поднял руку, чтобы постучать, а потом —
Сколько ты уже блуждаешь в этом тумане?!! Он такой густой, что сквозь него ничего не видно, все, что ты видишь, — это нескончаемое жемчужно-серое море. Фу ты черт, наверно, когда ты дошел тогда до той развилки, нужно было пойти по другой дороге. А теперь вообще никакой дороги нет. Ты разворачиваешься, идешь назад, в ту сторону, откуда пришел, но это не помогает. На восток, на юго-восток, на юг. Сплошной туман. Ты уже начинаешь сомневаться: а может быть, игра зависла, ты завяз в каком-то углу на краю карты, и ты уже тянешься к кнопке перезагрузки на игровой приставке, но вдруг замечаешь кое-что на некотором расстоянии.
Вначале оно ни на что не похоже — просто соринка, слишком мелкая, чтобы ее разглядеть. Но соринка быстро вырастает в точку, а точка — в крошечное темно-серое пятнышко на фоне серебристого тумана. Ты спешишь ему навстречу и вдруг замечаешь, что и это что-то тоже движется навстречу тебе. Тук, тук, бьется твое сердце. Руки на пульте скользкие от пота. Ты даже с такого расстояния понимаешь, что это Демон, ты угадываешь это по тому, как топорщатся волоски у тебя на руке, как комнату заполняет стук твоего сердца, как цвета ночи текут и пульсируют в одном ритме с ним. И вот наконец это нечто выходит из тумана.
Мир качается влево, потом вправо.
Потому что ты узнаешь его лицо.
Ты трешь глаза. Щиплешь себя за руку, оглядываешься по сторонам. Комната по-прежнему на месте; ты все еще сидишь, скрестив ноги, на полу, у себя на полу. За твоей спиной тихонько урчит компьютер Рупрехта. За окном — обыкновенные звезды, отдаленные крики: это Кейси Эллингтон носится за Кормаком Райаном по автостоянке и трясет банкой “Доктора Пеппера”.
Но потом, когда ты снова глядишь на экран, там ничего не поменялось. С одной стороны — Джед: с золотыми волосами, с Мечом Песен, с амулетом принцессы. С другой…
С другой стороны — тренер.
Он выглядит так же, как всегда: балахон с капюшоном, с гербом Сибрука, на шее — свисток на веревочке. Его туловище слегка наклонено вбок, свободные руки висят вдоль тела. Он смотрит на тебя.
Ты не знаешь, что делать. Так и должно быть? Это все еще игра? Ты смеешься — потому что это нелепо. Но здесь нет никого, кто услышал бы твой смех. Тебе хочется, чтобы тренер прекратил смотреть на тебя оттуда, с экрана. Но он не прекращает. Вместо этого он вдруг говорит: “Соревнования”.
Ты подскакиваешь всем телом. Стены комнаты трясутся, как в ярмарочном балагане.
Может быть, тебе померещилось. Но вот он снова заговаривает.
— Соревнования, — произносит он.
Это действительно происходит?
— Соревнования.
— Тренер? — спрашиваешь ты у экрана.
Но он лишь снова повторяет:
— Соревнования, — а потом еще громче: — Соревнования.
— Хватит! — кричишь ты ему.
Он приближается к тебе:
— Соревнования.
— Это невозможно. Вы в игре…
— СОРЕВНОВАНИЯ.
Ты поднимаешь пульт, который уронил себе под ноги. Может, попытаться просто пробежать мимо него? Но он, вроде бы не двигаясь, преграждает тебе путь. Ты пробуешь уйти в другом направлении. Но вот он снова вырастает перед тобой. Думать становится все трудней и трудней. Туман окутывает вас обоих, будто призрачное кольцо зрителей, наблюдающее за дракой на школьном дворе. И вот он приближается к тебе — к тебе, к тебе, как будто собирается шагнуть с экрана.
— СОРЕВНОВАНИЯ, — говорит он.
Ты кричишь и делаешь выпад мечом. Ты ударяешь его по рукам и шее. Эти удары не имеют никакого действия, он снова выступает вперед:
