Они тоже восхваляли новшества. Они стремились наполнять всякими новинками свою гедонистическую жизнь. Они были авангардистами и носили странную одежду и экспериментировали с новыми наркотиками, они презирали старые усталые мегаполисы и искали совершенно иного образа жизни. Люинь тусовалась с этими людьми и вместе с ними участвовала в захвате поместий богачей. Эти люди вплетали цветы и травы в свою одежду, они разбирали на части старые эскалаторы и превращали их в «горки», с которых можно было скатываться в захваченном старом доме. Джиэль говорила о новшествах, как те люди, с которыми Люинь жила на Земле под одной крышей, но они понятия не имели о жизни друг друга.
Среди тех людей на Земле был один австралиец, которого все называли Кенгуру. Это был добродушный лысый мужчина средних лет. С ним Люинь была знакома дольше всех других землян. Он не одевался так странно, как остальные «еретики», не участвовал в акциях протеста с ними. У него была работа в музее – он там играл роль статуи. По всей видимости, его туда устроил художник, стремящийся бросить вызов традиционному подходу к скульптуре. Порой он утаскивал из музея старинные охотничьи трофеи и раскладывал их на площади, чтобы напугать горожан, которые никогда не видели диких животных. Однажды он перед офисным зданием разлил свежий бетон и оставил на нем отпечатки туфель, ботинок, а также следы зверей. Люинь не могла понять, как Кенгуру сходят с рук такие шутки, почему его до сих пор не поймали, а он только радовался своему беспечному существованию.
Люинь и вспоминала прошлое, и разглядывала толпу зрителей, перемещающуюся по залу. Джиэль, закончив презентацию, взволнованно подошла к ней. У нее на лбу выступили капельки испарины. Прижав руку к сердцу, она вопросительно посмотрела на Люинь. Люинь улыбнулась подруге и подбадривающе пожала ее пухлую руку.
Одна за другой красочные презентации встречали учителей, и всё это были новые и интересные проекты. Аплодисменты и восторженные возгласы вспыхивали и утихали. Всё больше подростков, юношей и девушек присоединялись к «шлейфу», тянущемуся за учителями.
Люинь увидела работу Бренды и еще двоих девушек. Они создали двустороннюю картину, напоминающую старинную традиционную китайскую двустороннюю вышивку. Холст был прозрачным. На одной стороне была изображена погрузившаяся в глубокие раздумья девушка, а на другой – шагающий юноша. С каждой стороны было видно только одно изображение, а вот звезды и луны горели с обеих сторон. Люинь не могла догадаться, как это было сделано.
Процессия наконец обошла все представленные командами экспонаты и возвратилась в центр длинного зала, где должны были быть подсчитаны набранные баллы.
Подняв вверх руку с электронным блокнотом, Джин, одна из учителей, громко спросила:
– Все ли проекты показаны судьям?
Зрители с замиранием сердца ждали.
– Всего на сегодняшний день свои проекты представили сто двенадцать команд, – сообщила Джин. – Если конкурсантов больше нет, то этот предварительный раунд я объявляю законченным.
Другие учителя стали убирать свои блокноты с заметками.
Люинь решила, что это – ее единственный шанс. Стараясь не обращать внимание на то, как у нее сосет под ложечкой от волнения, она громко выговорила:
– Есть еще один проект!
Голос Люинь эхом разлетелся по притихшему залу. Она сделала шаг вперед и, не глядя ни на кого из изумленных конкурсантов и зрителей, медленно пошла к одному из самых больших столов в центре зала. Там она осторожно отодвинула в стороны несколько экспонатов и расчистила небольшое пространство на темно-синей скатерти. Люинь достала небольшой камешек, который несколько дней назад взяла у Рейни, и положила его на освободившееся место. Желтоватый камень, шершавый, не совсем правильной шарообразной формы, выглядел тусклым и незначительным рядом с другими проектами.
Люинь посмотрела в глаза Джин.
– Что это такое? – спросила обескураженная учительница.
Люинь улыбнулась:
– Это мой проект. Называется «
Учителя переглянулись – как и зрители. Посреди красочных сложных конструкций, роботов и произведений искусства камешек выглядел так примитивно и неуклюже, что казался оскорбительным. Он совершенно не вписывался в конкурсную выставку. Казалось, другие проекты попятились подальше от камешка – так пятятся зеваки от человека, подозреваемого в совершении преступления. Люинь обвела всех спокойным, бесстрастным взглядом. Именно такого изумленного безмолвия она и ожидала.
Миновала почти целая минута. Джин медленно выговорила:
– Идея… хорошая. – Она медленно повернулась ко всем остальным и, всеми силами стараясь говорить так, словно ничего неожиданного не случилось, сказала: – Проект Люинь – напоминание всем нам о том, что не стоит ограничиваться только высокими технологиями в своем творчестве. Нам всем следует расширять свое сознание.
Люинь облегченно вздохнула и благодарно улыбнулась Джин.
