Глядя вперед, члены команды увидели, что катер летит по узкому и извилистому ущелью. Перемещение над неровной поверхностью замедляло скорость катера, а величественные, огненно-красные скалистые склоны ущелья были настолько высоки, что вершины скал не были видны. Солнце освещало вершины, и зазубренные скалы отбрасывали на склоны ущелья глубокие и темные тени в форме полумесяцев. Парни и девушки прижались носом к стеклу и глазели на отвесные скалы. Все они были взволнованы медленным проникновением в иной мир. На навигационном дисплее буровой катер был представлен крошечной точкой, неторопливо продвигавшейся вперед между плотными скоплениями ломаных линий.
– Думаешь, это здесь? – спросил Анка у Рунге, указав на точку на экране.
Рунге кивнул.
Анка обернулся и посмотрел на Люинь.
– Я не уверен, что это именно то место, которое ты разыскиваешь, но это самые точные координаты, которые мы смогли определить по имевшимся у нас сведениям.
Он еще не произнес фразу до конца, а корабль уже вылетел из ущелья. Солнце залило кабину, и вокруг голов у всех возникло радужное гало. Друзья, замерев, смотрели вперед.
Перед ними простиралась плоскость в форме буквы «дельта», ограниченная со всех сторон плато и пиками. Длинные склоны были изрыты глубокими каналами, похожими на русла рек или следы таяния ледников, хотя здесь не было ни капли воды. Тысячелетия выветривания смели с поверхности весь реголит, и остался только базальтовый скелет. Высота гор составляла не меньше километра.
Катер находился у входа в дельту и выглядел маленьким жучком, ползущим у подножия гор. Серо-коричневый кратер походил на гигантскую версию Колизея. Он лежал под небом – огромный и величественный.
В северном полушарии Марса преобладали широкие плоские низины, а в южном царили нагорья и горы. Средняя высота в южном полушарии почти на четыре тысячи метров превышала среднюю высоту в северном. Ближе к экватору лик планеты рассекало скалистое нагорье высотой в шесть тысяч метров.
Молодая команда бурового катера была потрясена этим зрелищем. Хотя они и выросли на этой планете, они ни разу не посещали горы южного Марса. На Земле они повидали немало гор и долин, но в сравнении с марсианскими горами всё это выглядело декорациями в тематическом парке. Даже гора Эверест была в три раза ниже горы Олимп, а Большой Каньон был в пять раз мельче Долины Маринера. На Марсе не существовало гор с мягкой и изящной красотой. Все вершины выглядели грубо, резко, как будто их высекали топорами из первобытной породы во временя Творения. Кальдеры и кратеры оспинами украшали пейзаж. Поверхность планеты походила на лицо усталого путешественника, говорившее о перенесенных им страданиях.
Друзья не видели никаких очевидных признаков присутствия человека. Исторические записи говорили о том, что некогда здесь было полно горных разработок и геологов-разведчиков, но сейчас перед глазами Люинь и ее товарищей лежал только пустой кратер и безмолвная мерзлая лава. От некогда кипевшего жизнью лагеря не осталось и следа. По узкому ущелью, которое они только что покинули, когда-то летали тысячи буровых катеров, а в этих горах обитали десятки тысяч людей. Тут работала целая отрасль промышленности, но от этого ничего не осталось. Друзья смотрели во все стороны, ища глазами остатки жилищ, построенных их корпусов старых звездолетов, и хоть какие-то руины, но ничего примечательного, кроме нескольких кусков металла у подножия гор, они не заметили. Ветер и песок разрушили всё, и остались только песчаные реки. Миновало всего сорок лет, а природа уже стерла следы трудов человечества, и пейзаж приобрел древние, вечные черты одиночества и безлюдья.
Тем не менее молодые люди были больше, чем уверены, что нашли то самое место.
Они видели пещеры. Некоторые из них находились высоко на горных склонах. Эти пещеры не так уж сильно отличались от других, созданных выветриванием, и всё же входы в них были явно обработаны, обтесаны. И хотя они были наполовину занесены песком, тем не менее было заметно, что здесь к горной породе прикасались руки человека. Люинь и ее товарищи смотрели на пески, спрятавшие под собой историю, и словно бы видели призрачные образы мужчин и женщин, переходящих через горы. Впечатление было такое, будто бы волшебные руки убрали прочь щебень, скопившийся у входов в заброшенные пещеры, смахнули песок, засыпавший окна, и мертвый пейзаж постепенно ожил. Люди входили в пещеры и выходили из них, над горами пролетали шаттлы. Весь город, построенный внутри кратера, кипел жизнью и в небе и на земле.
Настало время лететь.
Буровой катер остановился у подножия горы на южной стороне кратера, где ярко светило солнце.
