Во все стороны до самого горизонта раскинулась золотистая ровная поверхность. Линия, отделявшая день от ночи, выглядела резко. Там, вдали, клубились тучи желтого песка. Вдалеке уже был виден Марс-Сити, он вырастал на глазах. Под ярким солнцем бесчисленные стеклянные купола сверкали над бескрайним морем песка, словно облако из мыльных пузырей. Голубоватые прожилки туннелей для поездов вились вокруг куполов, словно кровеносные сосуды, и таяли вдалеке, как бобовые стебли, протянувшиеся в небо.
Сейчас город казался колодцем посреди пустыни – колодцем, окруженным зеленью надежды. На него хотелось смотреть, не отрывая глаз. Люинь внезапно ощутила ту мотивацию, которая двигала освоением Марса. С детства она видела, как ее родственники и их друзья отправляются в странствия к неизведанному. Не оборачиваясь назад, они вгрызались в горы добытой руды, летали к Юпитеру, совершали немыслимые подвиги в вакууме космоса. И это не была борьба за выживание. Нет, эти люди улетали отсюда только потому, что этот город считали домом – этот прозрачный, эфирный город. Он означал тепло, свет, безопасность. В пустыне он хранил энергию солнца. В разреженном воздухе дарил надежду. И покуда первопроходцы-исследователи могли видеть этот город, у них хватало отваги улетать в неизвестность. Воинам достаточно было верить, что за далью космического холода их ждет этот город, и они храбро продолжали битвы. Люинь не знала, успели ли ее родители взглянуть на город в последний раз перед гибелью. Она надеялась, что успели, и от этого их боль стала меньше.
Во второй раз Анка и Люинь танцевали в воздухе между открытым небом и землей. В прошлый раз они видели пылающий красный диск заходящего солнца над облаками песка. А сейчас они смотрели на легкий, как облако, город под лучами утреннего светила. Люинь казалось, что она сама превращается в легкую тучку, что ей не нужно ничем управлять, не нужны никакие силы. Нужно было только парить в воздухе и вместе с ветром мчаться к далекому горизонту.
Песок и пыль закружились в воздухе. Сердце Люинь было открыто нараспашку. Она летела на легких крыльях.
Облаков на Марсе не существовало. В то время как бушевала песчаная буря, собравшиеся в Зале Совета с волнением смотрели на разбушевавшийся песок.
В плане зал представлял собой прямоугольник, к которому в одном конце был добавлен полукруг. Стеклянный пол имитировал мраморные плиты. Вдоль обеих длинных сторон прямоугольной части зала стояло по четыре колонны в классическом древнегреческом стиле, а между колоннами возвышались массивные бронзовые статуи, позади которых на стенах висели боевые марсианские знамена. На полукруглой части зала размещался золоченый подиум с эмблемой Большой Печати Марса. Ниже изображения печати красовалась надпись на семидесяти пяти языках: «Марс, Моя Родина».
Дугообразная стена за подиумом представляла собой гигантский экран. Сейчас на экране демонстрировался вид пустыни. Четыре массивных корабля стояли в ряд наготове, в ожидании приказа. Их серебристая обшивка сверкала под солнцем. Проходила последняя проверка перед взлетом. Позади, над горизонтом, вздымались тучи песка.
На подиуме стоял Ганс Слоун. Он старался успокоить собравшуюся в зале толпу. А ропот толпы звучал непрерывно, но порой он был подобен рокоту моря перед бурей, а порой – шелесту пены на гребнях волн. По твердому полу звонко, барабанными дробями стучали каблуки.
Аудитория была настолько взбудоражена, что на экран мало кто смотрел. Клубы песка приближались, но большинство людей не осознавало опасности. Несколько матерей, сбившись в кучку, утирали слезы. Отцы сбивались в группы, шли к подиуму, требовали от Ганса ответов на свои вопросы и умоляли его отправить на поиски больше кораблей.
И только тогда, когда на экране возник серый силуэт бурового катера и стали видны фигуры юноши и девушки, танцующих в воздухе, их родители мгновенно бросились ближе к экрану.
Тишина в Зале Совета длилась до тех пор, пока из коридора, ведущего к Залу Совета, не донеслись развеселые голоса молодых людей.
– Клянусь, ты вел корабль, как пьяный маньяк!
– Не надо меня обвинять! Сбоку на нас надвигалась песчаная буря! Мне пришлось вести корабль именно так, чтобы вы удержались в воздухе!
Войдя в зал, молодые люди сняли шлемы и тряхнули головой, чтобы расправить волосы. Их веселые глаза были полны бесстрашной энергии. Казалось, ветер унес прочь тучи тревоги, а принес солнечный свет. Но тут они увидели лица родителей, и их голоса сразу стихли, а шаги стали осторожными и скованными. Парни и девушки, шагавшие толпой, отделились друг от друга и почти бессознательно выпрямились.
Тишина в зале была подобна невидимой силе, мягко и незримо обезоружившей дикий ветер. Молодые люди остановились посередине зала и молча переглянулись. Некоторые матери были готовы броситься к своим детям и обнять их, но их удержали отцы. Воздух в Зале Совета словно бы заморозился.
