– Я это предусмотрел. Оказывается, горы на Марсе имеют сильные магнитные поля. После проведения горных разработок, если нам удастся отрегулировать поля с помощью каких-то электрических схем, этот материал станет идеальной основой для постройки того, что требуется для системы транспорта. Трудно сказать, что порождает магнитное поле – может быть, это как-то связано с тем, как именно формировались горы. Как бы то ни было, именно поэтому я поддерживаю Скалолазов: мы имеем возможность сильно сэкономить, используя материалы, имеющиеся в недрах гор.
– Но как твой план соотносится с лифтами? Наверняка самые обычные пути вверх и вниз наиболее эффективны.
– Для установки лифтов потребуется создание множества шахт, каждая из которых должна иметь глубину в несколько сотен метров. Бурение твердых горных пород – это не шутка.
Руди подвел Франца к терминалу и вошел в систему. Оказавшись в своем личном пространстве, он вывел на экран несколько рисунков, сделанных от руки. На этих рисунках был изображен высокий горный склон в разных ракурсах. Вдоль склона цепочками располагались пещеры, каждая из которых была оборудована стенами и дверями, как существующие в городе дома. Впечатление создавалось такое, словно город приподняли вверх и погрузили в склон горы. От пещеры к пещере – или, иначе говоря, от жилища к жилищу пролегала целая сеть рельсов, покрывавшая гору от подножия до вершины. Полусферические вагоны, висящие над рельсами, словно кабинки горнолыжной канатной дороги, скользили от жилища к жилищу, как жемчужинки по ниткам бус.
Это была иллюстрация к основному плану Скалолазов. Скалолазы хотели выбрать кратер поблизости от экватора и заново обустроить те пещеры, в которых люди обитали до войны. Дно кратера предполагалось сделать озером, а люди должны были поселиться на склонах. Вода внутри кратера должна была образовать замкнутый цикл дождей и потоков, а склонам предстояло покрыться пышной зеленью для образования полной экосистемы. Рисунки Руди делали картину очень наглядной и создавали почву для воображения. К примеру, каждое жилище можно было мысленно окружить садом, и тогда магнитные вагоны могли бы ездить буквально через джунгли.
Комментируя рисунки, Руди поглядывал на Франца, но по лицу того ни о чем невозможно было догадаться. На самом деле отсутствие какой бы то ни было реакции Руди счел хорошим знаком. Франц был одним из немногих людей, вызывавших у Руди восхищение. Будучи автором многочисленных политических эссе, Франц был человеком влиятельным, хотя и относительно молодым. Сам Руди, являясь младшим законодателем в Совете, имел мало возможностей выступать с речами или влиять на принятие важных политических решений. Между тем он подробно изучил досье всех ста шестидесяти с лишним членов Совета. Заручиться поддержкой тяжеловеса вроде Франца – это могло бы очень помочь в продвижении плана Скалолазов.
Руди листал на экране листы с детальным изложением проекта. Франц молчал.
Руди смотрел на него. Его мысли бешено метались. Он прекрасно знал, что на данный момент соперничество между Скалолазами и Землекопами уже перестало быть вопросом различных философских подходов и теорий. Теперь их соревнование сосредоточилось на практических проблемах – схемах распределения энергии, перевозке грузов, обустройстве окрестностей, детализированном бюджете для всех стадий строительства. Технические преимущества и эффективность использования ресурсов были куда более убедительны, чем любые ценности и принципы. Когда обе стороны утверждали, что их план принесет наибольшие выгоды для максимального числа людей, убедить могли только цифры. Руди понимал, что любая возможность показать, как именно его технология помогает плану, – это возможность для плана помочь ему.
«
Наступило время альянсов и пактов. В Совете численность фракций крайних радикалов и крайних консерваторов была невелика. Большинство законодателей придерживалось нейтралитета и не знало, какой план поддержать. Численное преимущество было на стороне умеренных консерваторов, которые поддерживали план Землекопов – остаться в городе. А вот из нейтрально настроенных депутатов значительная часть склонялась к более радикальному миграционному плану Скалолазов. Радикалы боролись за эти голоса. Руди был всего-навсего рядовым солдатом в войске Скалолазов, но при этом он был радикалом до мозга костей. Он не спускал глаз с Франца, смотревшего на экран. И чем дольше этот старший законодатель смотрел на экран, тем больше крепла надежда в сердце Руди. Ожидание было невероятно напряженным, но не вечным.
Дочитав до конца весь документ Руди, посвященный дизайн-проекту, Франц посмотрел на него.
– Сможешь показать мне свои модели?
– Сейчас? – Руди с трудом сдерживал радостное волнение. – Конечно. В любое время.
Вечером, возвратившись домой, Руди первым делом отправился в кабинет Ганса Слоуна.
