– Ну вот например: парень может там поджидать свою девушку, которая едет к нему на свидание в магнитном вагончике или кабинке. – Джиэль улыбнулась Руди. – Может быть, большого смысла в этом нет, но жизнь была бы так скучна, если бы во всём был смысл. Надо же во всё добавлять хоть немного креатива, верно?
Он подумал о том, что, пожалуй, наконец понял, какое изобретение на Марсе является самым важным. Это был не центральный архив и не двигатель на основе ядерного синтеза. Это был мини-мейкер. Программируемое, простое в использовании устройство, мини-мейкер мог собирать небольшие предметы из различного сырья. Изменяя программы, можно было так настроить мини-мейкер, чтобы он изготавливал несколько вариантов базового предмета. Изначально эти устройства были спроектированы для изолированных форпостов, но затем другие изобретатели расширили их возможности. Галиман применял мини-мейкеры для конструирования домов, а позже Тайлер начал использовать их для дизайна одежды.
«
В половине девятого, после ежедневной прогулки после ужина, Руди заглянул в бар «Дон Жуан», завсегдатаями которого в последнее время стали многие законодатели. Руди вошел и обвел взглядом зал. Ричардсон, Уорд, Франц и Хуан – все они были здесь. Это порадовало Руди.
Зал бара «Дон Жуан» был невелик, но пользовался успехом, поскольку тут стояли длинные столы. В большинстве баров маленькие столики находились на приличном расстоянии один от другого, а в «Дон Жуане» была возможность большой компанией устроиться за одним столом. Длинная стойка изгибалась под прямыми углами и шла вдоль стен. Возле нее тоже можно было стоять и вести беседы. Освещение в баре было тускловатым, выбор спиртного не впечатлял, а вот декор таил в себе нечто невыразимое, влек к риску. В полумраке этого бара все вели себя смелее.
Руди нашел свободное место ближе к краю одного из длинных столов и налил себе вина. Вскоре он вступил в текущий за столом разговор. Руди откинулся на спинку стула, водрузил одну ногу на стол и время от времени смеялся, слушая потешные истории. Рядом с ним сидел краснолицый лысеющий мужчина средних лет. Он слегка заикался. Франц шептался с каким-то человеком. Ричардсон стоял около стойки и время от времени поглядывал на часы, как будто кого-то ждал.
Руди заметил, что сквозь толпу завсегдатаев бара к нему пробирается Хуан. Его круглое темное лицо блестело после принятых доз алкоголя, он громко хохотал, перешучиваясь на ходу с разными людьми, и крепко хлопал их по плечу. Хуан многозначительно глянул на Руди, но хотя Руди встретился с ним глазами, притворился, что этого не заметил. Хуан с довольным видом отвернулся.
– Ты заказал треску! Помню, как будто это было вчера! – крикнул Хуан основательно подвыпившему мужчине.
– Да ты что! – со смехом отозвался тот. – Я треску не ел больше двух лет!
– Спорим? Можем у Люси спросить. Она там была.
– На что спорим?
Руди продолжал разговор с лысоватым соседом, но не очень-то слушал, что тот говорит. Держа в руке бокал, он смотрел по сторонам и был погружен в свои размышления. Посреди шума, смеха и звона бокалов он думал о своих шагах на протяжении последних двух лет и о своем новом проекте.
Прозаседав в Совете два года, он испытывал смешанные чувства. Руди мечтал сразу же там утвердиться, но довольно быстро понял, что никому нет дела до того, что он собирается сказать. Всем было безразлично и то, что он раньше срока закончил учебу и был лучшим учеником в классе, и даже то, что он внук консула. Никто не желал отклоняться от заведенной процедуры из-за того, что Руди был так уникален. На самом деле, уникальным его никто не считал. У всех законодателей имелись собственные гордые истории достижений и деяний, и никто не обращал внимания на нового младшего члена Совета. Впервые в жизни Руди игнорировали. На протяжении первого года заседаний в Совете у него было такое чувство, что он свалился с вершины жизни к ее подножию.
