Он повел Люинь между ровными рядами стеллажей. На них были аккуратно расставлены старомодные книги. Золотые буквы на корешках наводили на мысли о другом мире. Страницы с годами пожелтели, и книжки казались древними стариками. Зал освещали косые солнечные лучи, и от этого здесь всё выглядело особенно спокойно. Наверху еле заметно вращался потолок с изображениями созвездий – напоминание о вечно текущем времени. Рейни шагал между стеллажами, будто человек, продирающийся через слои заблуждений к сердцевине реальности, к простой истине, скрытой в хранилищах памяти. Они шли молча, тишину нарушал только стук каблуков.
Рейни остановился перед полкой, помеченной ярлыком: «Классическая литература Земли». Рейни указал на одну из книг. Это был «
Дочитав, Рейни закрыл книгу. Как обычно, когда он прочитывал эти строки, в его сердце словно бушевала буря. Перед его мысленным взором предстало почерневшее море, на которое смотрели герои книги. Море – а еще неровная и бескрайняя пустыня Марса. Эти люди указывали ему, куда идти, он всегда это знал. Он видел всех людей, идущих по этому миру, вырастающих из клубящегося песка и вновь рассыпающихся в пыль, деловито появляющихся и исчезающих, шумно шаркающих подошвами и толкающихся. Он ходил среди них, его окружали их печали и радости. Он смотрел на их лица. На самом деле ему было безразлично, как они одеты, каковы их обычаи, какие они создавали системы, какие совершали поступки. Важно было другое: останавливаются ли они, чтобы посмотреть друг на друга. Только это его всегда интересовало.
– Не героизм, не святость, – пробормотала Люинь. – …вас гораздо больше интересует то, чтобы быть человеком?
– Да, – сказал Рейни. – Именно этого я хочу.
– Но что это значит – быть человеком?
– Это значит – уметь смотреть на другого человека и видеть его.
Люинь подумала о смысле этих слов, больше не задавая вопросы. В задумчивости ее черные глаза стали похожими на два глубоких озера. Она взяла у Рейни книгу и бережно провела рукой по обложке.
– «
– «
Люинь открыла первую страницу и начала читать:
Рейни не стал ничего разъяснять. Он дал Люинь возможность читать дальше.
Рейни понимал, что времени у них немного, что Люинь много не успеет прочесть, а он вряд ли успеет ей что-то внятно объяснить. Огромное число истин о жизни, кроющейся в глубинах космоса, были для него непостижимы. Он размышлял о смысле и целях молодежного движения, о котором упомянула Люинь, и спрашивал себя, не ведет ли он себя слишком пассивно и неохотно. Когда жизнь приносила ему страдания, он задавал себе точно такие же вопросы и гадал, не сбился ли с правильного пути.
Обычно Рейни смотрел на активные действия пессимистично. На его взгляд, по бескрайнему океану лучше было передвигаться на барже, плывущей по течению, чем с оружием вступать в бой против моря бед. Но порой он ругал себя за боль, которую ему доводилось переживать в роли пассивного созерцателя. Вопрос Люинь угодил в самое больное место в его сердце.
В тишине прозвучали мелодичные звуки. Кто-то пришел в хранилище.
– О, уже пора, – проговорила Люинь и закрыла книгу.
– А в чем дело?
Люинь поискала взглядом часы:
– Время бежит так быстро!
Рейни не мог понять, что происходит.
Люинь поманила его, и он пошел за ней.
Они спустились по дугообразному коридору на нижний этаж. На углу, украшенном статуями ангелов, они повернули, спустились по широкой, расширяющейся книзу лестнице и, наконец, оказались в вестибюле Хранилища Досье. Люинь сделала глубокий вдох и загадочно посмотрела на Рейни. После этого она нажала на кнопку на стене. Тяжелые створки бронзовых дверей медленно разъехались в стороны. Люинь указала наружу.
