Теперь она слилась воедино с танцем и словно бы вновь посещала те места, где побывала на Земле. Она стала девушкой из легенды, странствующей по истерзанной войной планете, глядящей сверху вниз на тех, кто одаривал ее злобными взглядами. Она странствовала далеко, до тех пор, пока всё увиденное не стало ее частью. Каждое залитое ярким солнцем поле, каждая гора с усыпанной снегом вершиной, любой дом, река, скала, каждая изгородь – все эти подробности слишком краткой жизни проносилось перед ее мысленным взором, а она была монтажером этой истории. Но нет, не она создавала всё это. Всё это
Она видела прекрасные улыбки, искреннюю радость девушек из танцевального ансамбля, которые научили ее выпивать и веселиться на вечеринках, она слышала веселые фразы Лили-Руты, когда та пересказывала ей легенды, в которые верила сама, и громкий хохот ревизионистов, сидевших вокруг костра, где они согревали друг другу сердце и пересекали пропасть различий между ними, она видела загадочную усмешку на лице Джиэль, когда та воскликнула: «Ты должна быть в костюме моей работы!» Всё это, все эти люди сливались воедино.
Люинь танцевала, посвящая себя радости, улыбкам и смеху. У нее разболелись лодыжки, но она отказывалась замечать боль. Она вкладывала всё больше себя в собственные движения, напрягалась и вращалась, вращалась, вращалась, позволяя своему костюму превращаться в гало мерцающих и переливающихся красок.
Ударили барабаны. В это время Люинь находилась в воздухе, в высшей точке самого высокого прыжка. Она рухнула вниз, приземлилась, коснувшись пола одним коленом, и ее рукава закачались в воздухе, словно вуаль.
Музыка умолкла. Наступила полная тишина.
Люинь тяжело дышала. Ее глаза заволокло слезами. Она опустила голову. Она не знала, видел ли ее выступление с высоты другой жизни дух дедушки Ронена, но ей хотелось сказать ему: «
– Браво! Браво!
Кто-то один громко аплодировал. Звук аплодисментов эхом разлетелся по гигантскому залу. Люинь подняла голову и увидела, что это Теон. Он приближался к сцене. Его лоб блестел в лучах прожекторов, на лице играла добрая улыбка. Он остановился перед сценой и низко поклонился.
– Вы правда принцесса Марса, лесная нимфа! Мне грустно от того, что не ходил на ваши выступления на Земле.
Люинь смотрела на него с подозрением.
Говорил Теон тепло и обаятельно, но цветистые похвалы не могли спрятать его холодного взгляда. Люинь увидела в его глазах намек на насмешку – и на что-то еще более сложное. Она не могла понять, что ему нужно.
– Прошу вас, вы не могли бы назвать мне имя того гения, который сконструировал ваш костюм?
Люинь указала на стоявшую поодаль Джиэль.
– О, какая милая юная леди, – проговорил Теон и театрально раскинул руки. – Моя дорогая, вы не отказались бы продемонстрировать этот ваш шедевр на Земле?
От волнения Джиэль вытаращила глаза.
– Правда? Вы серьезно? Позвольте, я назову вам свой…
Но Люинь не дала подруге сделать это.
В мгновение ока Люинь осознала, что происходит. Она поняла, что Джиэль сейчас назовет Теону номер своего счета и реквизиты локации ее дизайн-проектов и пояснений к ним. Фактически, она собиралась сказать: «
Люинь понимала, как Джиэль жаждет такого внимания к себе. Интерес Теона к ее изобретениям мог привести к более широким изысканиям и большому числу загрузок ее дизайн-проектов. Но Люинь не хотелось, чтобы Теон так легко и просто завладел изобретением Джиэль. Она увидела в этой ситуации возможность для переговоров.
Дизайн одежды и ткани представляли собой технологии, а технологии можно было продать, они могли стать объектом для переговоров. Был ли тут шанс заключить сделку, которая позволила бы обойти договор по управляемому ядерному синтезу, что помогло бы избежать войны?
Люинь пыталась оценить шансы на успех. Ткань, из которой был сшит ее костюм, выглядела привлекательно. Она казалась прозрачной, но на самом деле это было не так. Люинь подумала, что такая ткань будет пользоваться высоким спросом у модников, а уж особенно – у таких людей, как Теон. Мода тоже представляла собой технологию и для Теона являлась одним из основных источников прибыли.
