С этого момента он все больше и больше заинтриговывал ее, и как ей казалось, несовместимостью его образа и ее интересов. Она не успевала отойти от одного его «пассажа», как тут же «огорошивалась» другим. Чего стоила кокетливая «исповедальная откровенность» о двух женах и дочери, существующих одновременно, правда живущих в разных концах города. Когда Викинг с наглой безапелляционностью заявил, что «пожалуй» и ее, Нелю «зачислит» в штат своих жен, она сделается «третьей», ей стало, не то что смешно – просто неловко. Неловко за себя, что она сразу не дала понять этому человеку – какая разница, какая дистанция пролегает между ним и ней. Тем более его женами. Она их не знала, и знать не хочет. Если эти две дуры согласны его терпеть, установить график пребывания с ним, то ее увольте. Возможно, от такого, не разорванного круга, он и сбежал, заведя еще и ее.
Да, и Нина, посвященная во все подробности их знакомства и перипетии семейной жизни Викинга, не переставала внушать своей подопечной, что он не достоин ее даже ее мизинца, такой же бездельник, как и муж Нины. Она, Неля для него очередное развлечение, кто на такую, перезрелую девушку, да еще и безденежную, может «клюнуть». Только тот, у кого еще меньше достатка, чем у нее.
– Отчего у него две жены? – восклицала актриса – да только от того, что они содержат его. Когда ты уже поймешь, – продолжала Нина – у тебя есть семья и другой никогда не будет. Детей хочешь, а на что их содержать?! Не видишь, как все трудно дается. Надо заботиться о Глебушке, помочь оплатить репетитора. Хорошо знаешь, у его отца нет постоянной работы. Спектакли ставит редко, оттого и алименты обрубленные. Мое секретарство ничего не стоит. Нет, не нужен нам твой Викинг. Найдешь достойного, солидного человека, чтобы мог обеспечивать тебя, да и нас, чтобы не забывал, с радостью отдам тебя замуж. И детей тебе не нужно. У нас на двоих уже есть сын.
В то же время Неля отчетливо осознавала, что никуда от своих жен Викинг не сбежал. Что-то одновременно заискрило в них. Вероятно, они сами не сразу поняли, что с ними произошло. А, когда осознали, пламя любви пожирало все. Но быть «зачисленной» в его жены – она не хотела, такое выглядело для нее нелепым, несуразным.
Но однажды Неля забыла о том, как выглядел Викинг на восточном рынке и в дверях ее квартиры. Она забыла и о том времени, когда никак не могла взять в толк, каким образом при двух женах он выглядит таким неухоженным и неопрятным. Она сама взялась за дело, и ей даже показалось, что она, отмыла и принарядила его. Тогда-то и увидела она Викинга очень красивым и импозантным. Он ей напомнил придуманный ею образ престижного человека. Но почему-то в созданном ею творении, он перестал быть лучезарным. Ежик, когда-то выжженных солнцем волос, больше не походил на распускающийся подсолнух, к которому тянулся взгляд.
Также ощутила она, что при кажущемся безделье Викинг более «авторитетен весом», чем любой из тех, о ком еще не в столь далеком прошлом мечтала. И Неля почувствовала, что жировая оболочка, расплавилась и сгорела, а ледышка, растаяв, утекла в неизвестном направлении. Ее сердце обнажилось и натянулось как тетива лука. Оно хотело только одного – быть всегда с Викингом, владеть им как собственностью. И как, в свое время центром Вселенной для нее был Гусар, о котором она и вовсе запамятовала, так теперь этим центром, живым идолом стал Викинг. У нее появилось ощущение, что ее жизнь, совсем недавно напоминавшая скрипучую зимнюю стужу, наполнилась весенней капелью, обласканной солнечными лучами, все омывающими на своем пути дождями.
Чувствуя тогда весеннюю легкость и очарование, Неля неустанно говорила себе: «Я обожаю его, не мыслю и дня без него. Безупречность, свежесть, оригинальность мыслей Викинга, очистили меня, убрали все показное, ненужное во мне. Его тепло и нежность согрели и осчастливили меня. Викинг мой оплот. Он мой поток, уносящий с собой. Только он сделал меня, сотворил заново. И я люблю его и молюсь на него». Она больше не думала о замечательных и недоступных для нее мужчинах, забыла о Душе.
Работу свою, которой она и раньше-то не очень отягощалась – бросила. Сейчас работа, никак не выделяла ее и не создавала иллюзий для нее самой, в ее необходимости и значительности. Что же касается сочинения пьес, о котором говорил Викинг на восточном рынке, то к этому делу она не приноровилась – не было особого желания, да и хватки. Но главное при всей незамысловатости формулы Викинга – Неля не была облагодетельствована даром Божьим, который, как видно, не всем дается.
