– Разве я сказал «мне некогда»? – удивился суперкарго. – Нам, Энди: тебе, мне, Акселю и даже Галилею. А учитывая, что я с трудом передвигаюсь после вчерашних упражнений на свежем воздухе, потянул обе руки, левую лодыжку и спину, да еще, кажется, простудился, я вообще не понимаю, как тебе хватает совести сидеть и смотреть на мои мучения.
– А что… э-э… я должен делать?
– Вставай и бери шляпу. Ты позавтракал? Прекрасно, у нас много дел.
Энди понял, что ИХ не отстанет, отложил книгу и приступил к поискам шляпы.
– Опять бомбы делать?
– Откуда в тебе эта кровожадность? – искренне удивился Бабарский. – Разве я заставлял тебя делать бомбы?
– И не один раз, – вздохнул Энди.
– Ах, ты о тех случаях… – суперкарго улыбнулся. – А на Тердане?
– Тоже.
– Видишь, как хорошо, когда все развивается в привычном ключе? Ты нашел шляпу?
– Вот она.
Шляпа отыскалась в нижнем выдвижном ящике гардероба, лежала рядом с коробкой, в которой ИХ разглядел самодельные бомбы.
– Наверное, специально положил сюда, чтобы не забыть, – предположил Мерса.
– Бомбы?
– Шляпу.
– Ты всегда славился предусмотрительностью.
– Э-э… наверное.
– А бомбы почему не использовал?
– Дюкри велел сделать с запасом.
– Он тоже предусмотрительный, – поразмыслив, признал Бабарский и вышел за дверь в тот самый миг, когда алхимик стал задвигать ящик.
– Куда… э-э… идем? – осведомился Мерса, когда они спускались по лестнице.
– Ты любишь искусство? – вопросом на вопрос ответил ИХ.
– Люблю что? – растерялся алхимик.
– Искусство, – повторил Бабарский и на всякий случай пояснил: – Ну, там, музицировать, петь, писать картины…
– Ты… э-э… издеваешься?
– Ни в коем случае.
Я не стану… э-э… музицировать, – Мерса попытался остановиться и не идти дальше. – Я не умею.
– Тебе и не придется.
– Тогда почему ты все это сказал?
– Потому что я отыскал прекрасный способ совместить твои профессиональные способности с великим искусством.
– Каким… э-э… образом? – насторожился алхимик, поскольку знал, что «способы» Бабарского не всегда оказывались законными.
– Узнаешь.
На этот раз они не скрывались: спустились по главной лестнице, прошли через большой холл доходного дома – вдова Муто хотела, чтобы ее заведение хоть чем-то напоминало отель, и на извозчике отправились в Старый город. Чему уставший от Карусели Мерса изрядно обрадовался. Но, увидев, что они остановились у мастерской скульптора, вновь насторожился:
– Так ты… э-э… не лгал?
– Почему вы все думаете, что я постоянно лгу? – ИХ сделал вид, что обиделся.
– Потому что мы хорошо тебя знаем.
– Выходит, не слишком хорошо.
– Но зачем мы здесь?
– В последнее время я испытываю непреодолимую тягу к прекрасному, – объяснил ИХ, расплачиваясь с извозчиком. – Тебе знакомо это чувство?
– Чувство прекрасного?
– Чувство непреодолимой тяги.
– Я не кузель, я не тяну.
Бабарский, который как раз собирался войти в мастерскую, замер и посмотрел спутнику в глаза:
– Олли?
– Так и знал, что ты догадаешься, – хмыкнул алхимик. – Что меня выдало?
– Ты стал похож на человека.
– Что мы здесь делаем?
– Решили заняться искусством.
– Мы вроде бы ночью занимались искусством, – усмехнулся Мерса. – В каком-то музее.
– Ночью мы занимались морскими сокровищами, – поправил его ИХ. – Но лучше об этом не распространяться.
– Как скажешь, – кивнул алхимик и толкнул дверь.
Внутри оказались скульптуры.
Причем вопреки ожиданию и названию заведения, внутри оказался торговый зал, то есть галерея, и гостям предлагалось внимательно рассмотреть работы автора, восхититься, а при возникновении непреодолимой тяги – купить.
– Добрый день, добрые синьоры, приятно видеть в нашей знаменитой мастерской давних поклонников творчества маэстро!.. – радостно завопил скучавший за столиком менеджер.
Но, увы, ошибся.
– Мы с другом проездом в вашем славном городе, – сообщил ИХ. – Но, будучи ценителями прекрасного, не могли не заглянуть в этот музей.
– В мастерскую, – поправил его менеджер.
– И в нее тоже.
– Мне нравится современная скульптура, – не стал скрывать Мерса, с независимым видом разглядывая изготовившегося к прыжку льва. – Это мрамор?
– Гипс.
– Подлинник?
– Вообще-то, тут все подлинники, – ответил не ожидавший подобного вопроса менеджер. – Вы в мастерской великого…
– Да, да, да, я помню, – Мерса покачался с носка на носок, сунул руки в карманы и кивнул на льва. – Мне в целом нравится.
– Выглядит тяжелым, – отпустил Бабарский давно заготовленную фразу. – Массивным.
– Мы доставим выбранную работу по указанному адресу, – пообещал менеджер.
– Даже на Бахор? – осведомился алхимик. – Знаете, сколько берут капитаны цеппелей за багаж? Дешевле самому что-нибудь слепить во время путешествия.
– Изваять, – подсказал менеджер.
– Слепить, а потом изваять, – согласился Мерса.
– Можете не беспокоиться насчет веса, – понизил голос менеджер. – Внутри скульптура полая.
– Разве это не запрещено? – вытаращился алхимик.
– Что запрещено? – вытаращился в ответ продавец.
– Они все внутри пустые? – деловито спросил Бабарский, постукивая по ближайшему произведению с видом дирижера военного оркестра.
– Все, – подтвердил менеджер.
