– Вы наверняка умеете быстро читать, – продолжил я. – Профессиональная черта литератора – способность быстро просматривать книги и рукописи, улавливая их суть за несколько минут. Прочтите это! – И я протянул ей свернутые страницы предсмертного послания Сибил. – Позвольте мне остаться здесь и подождать, пока вы будете читать письмо и узнаете, что это была за женщина, и пока вы не решите, заслуживает ли она, несмотря на свою красоту, сожаления!
– Простите, – мягко сказала Мэвис, – но я бы не хотела читать то, что не предназначалось для моих глаз.
– Но письмо предназначалось для ваших глаз, – возразил я нетерпеливо. – Более того, оно, по-видимому, было адресовано всем сразу. Это послание не обращено ни к кому конкретно, но в нем есть упоминание о вас. Я умоляю – нет, настойчиво прошу вас это прочитать! Мне важно услышать ваше мнение и получить совет. Может быть, после прочтения вы подскажете, какую эпитафию следует выбить на надгробии, которое я собираюсь воздвигнуть, чтобы увековечить ее священную и дорогую память!
Я закрыл лицо рукой, скрывая горькую улыбку, которая выдавала мои мысли, и протянул ей рукопись. Мэвис взяла ее очень неохотно и, медленно развернув, принялась читать. Несколько минут стояла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине и ровным дыханием собак: оба пса теперь удобно расположились у огня. Я украдкой смотрел на женщину, славе которой завидовал, на стройную фигуру, на шелковистые волосы, на изящное лицо, на маленькую белую ручку классических очертаний, которая твердо и в то же время нежно держала исписанные листы бумаги. Такая рука могла принадлежать мраморной Психее. Я думал о том, какими ослами выставляют себя литераторы, наивно полагающие, что им удастся лишить такую женщину, как Мэвис Клэр, возможности достигнуть все блага славы или богатства. Такая головка, как у нее, хотя и покрытая светлыми локонами, не предназначена для подчинения низшим умам, будь то мужским или женским. Ее подбородок, нежно очерченный светом камина, свидетельствовал о душевной силе и неукротимом честолюбии, и все же… нежные глаза, нежные губы – не сулили ли они самую сладкую любовь, самую чистую страсть, которая когда-либо находила место в женском сердце?
Я погрузился в мечтательные раздумья о том, что не имело ничего общего с моим прошлым и настоящим. Время от времени, после долгих промежутков, Бог создает гениальную женщину с умом философа и душой ангела, и такая женщина способна прославить мир смертных, в котором обитает. Размышляя таким образом, я неотрывно смотрел на Мэвис Клэр и видел, как ее глаза наполняются слезами по мере чтения. Почему же она плачет, недоумевал я, над последним посланием Сибил, которое ничуть не тронуло меня самого? Когда ее голос, дрожащий от скорби, нарушил тишину, я вздрогнул, словно пробудившись ото сна.
Она встала, глядя на меня как на ужасное видение.
– О, как вы слепы! – воскликнула она. – Разве вы не понимаете, что это значит? Разве вы не узнаете своего злейшего врага?
– Злейшего врага? – изумленно повторил я. – Вы удивляете меня, Мэвис. Какое отношение я, мои враги и друзья имеют к предсмертной исповеди моей жены? Она бредила под воздействием яда и страсти и, как следует из ее последних слов, сама не знала, жива она или мертва. Чтобы написать это, она предпринимала феноменальные усилия. Однако в письме нет ничего, относящегося лично ко мне.
– Ради Бога, не будьте так жестокосердны! – пылко взмолилась Мэвис. – Как ужасны последние слова Сибил – бедной, измученной, несчастной девочки! Вы хотите сказать, что не верите в будущую жизнь?
– Ничуть, – ответил я убежденно.
– Значит, для вас ничего не значат ее заверения, что она не умерла, а начала новую жизнь, полную неописуемых страданий? Вы не верите этому?
– Но ведь это предсмертный бред? – пожал я плечами. – Она, как я уже сказал, мучилась одновременно от яда и от страсти и писала так, как мог бы писать подвергаемый пыткам…
– Неужели невозможно убедить вас в истине? – спросила Мэвис. – Неужели у вас так ослабло духовное восприятие, что вы не понимаете несомненного: этот мир – всего лишь тень ожидающих нас Иных Миров? Уверяю вас, в один прекрасный день вам придется принять это ужасное знание! Мне известны ваши убеждения. Сибил тоже была неверующей, как и вы, но все же она в конце концов уверовала! Я не буду пытаться с вами спорить. Если последнее письмо несчастной, на которой вы женились, не может открыть вам глаза на вечные истины и вы по-прежнему предпочитаете их игнорировать, ничто не в силах вам помочь. Вы находитесь во власти своего врага!
– О ком вы говорите, Мэвис? – спросил я изумленно, заметив, что она говорила, устремив взор в пустоту, с дрожащими губами.
– О вашем враге, о вашем враге! – энергично повторила она. – Мне чудится, будто его призрак стоит сейчас рядом с вами! Прислушайтесь к этому голосу из царства мертвых – голосу Сибил! Что говорит она? «О Боже, помилуй! Я знаю, КТО сейчас требует от меня поклонения и тащит меня в разгорающееся пламя!.. Его зовут…»
