Улыбка, жестокая и обаятельная, сияла в его глазах, – и снова странное чувство к нему, чувство неприязни и страха, поднялось во мне. А между тем как увлекательна была его компания! Нельзя не признать, что путешествие в Александрию на борту «Пламени» оказалось чудесным. Ничего лучше и представить было нельзя: все, чего ни пожелаешь, находилось на борту этой волшебной яхты, со сказочной скоростью мчавшейся по морю. Среди моряков нашлись искусные музыканты, и в тихие вечера или на закате они брали струнные инструменты и услаждали наш слух приятными мелодиями. Лусио часто пел, и его глубокий голос разливался надо всем видимым морем и небом. Он пел с такой страстью, что казалось, ангелы должны были слететься послушать его. Постепенно мою душу захватили скорбные, минорные мелодии, и мною овладело необъяснимое уныние от предчувствия несчастья, а также от другого ужасного чувства, которое я едва мог объяснить, – ужасной
Частичное пробуждение наступило, когда мы расположились на роскошной барке – дахабеа, которая вместе с прислугой была специально зафрахтована для нас, и пустились, подобно цветку лотоса, вверх по Нилу. Обрамленная зарослями тростника, медлительная желтая река завораживала. Я проводил долгие часы, полулежа в шезлонге и глядя на плоские берега, дюны, разрушенные колонны и изуродованные храмы мертвых царств прошлого. Однажды вечером, когда огромная золотая луна лениво поднималась на небо, чтобы обозреть обломки земных веков, я сказал:
– Если бы можно было увидеть эти древние города такими, какими они когда-то были, какие удивительные открытия ожидали бы нас! Современные чудеса цивилизации и прогресса показались бы перед ними пустяками: я верю, что сегодня мы лишь заново открываем то, что уже знали народы древности.
Лусио вынул изо рта сигару и задумчиво посмотрел на нее. Затем он взглянул на меня с полуулыбкой и спросил:
– Вы хотели бы увидеть возрожденный древний город? Здесь, на этом самом месте, около шести тысяч лет назад правил фараон и его фаворитка, что было вполне законно в те времена. Она была столь же знаменита своей красотой и добродетелью, как эта река – своими плодоносными приливами. В этих местах цивилизация продвинулась колоссально, но за одним исключением: она не уничтожила веру. Современные Франция и Англия превзошли древних в презрении к Богу, вере, всему святому, в распутстве и богохульстве. Этим городом, – и он показал на унылый участок берега, где высокий тростник колыхался над уродливым обломком упавшей колонны, – более всего управляла сильная и чистая вера его жителей, и правительницей в нем была женщина. Любовница фараона была подобна Мэвис Клэр: она обладала теми же качествами – была умна, справедлива, честна и полна благороднейшего бескорыстия. Она сделала это место счастливым. Пока она была жива, здесь царил земной рай. Когда же она умерла, его слава померкла. Как много может сделать женщина, если захочет! И сколь мало она делает при своем обычном животном образе жизни!
– Откуда вы знаете все это? – спросил я.
– Изучал документы прошлого, – ответил он. – У современных людей, по их словам, на это нет времени. Вы правы в том, что «новые» вещи – это всего лишь заново изобретенные или заново открытые старые. Если бы вы сделали еще один шаг и сказали, что нынешняя жизнь некоторых людей является лишь продолжением их прошлого, вы бы не ошиблись. А теперь, если хотите, я могу с помощью своей науки показать вам город, который стоял здесь в давние времена, – «Город Прекрасный», таково его название в переводе с древнего языка.
Я очнулся от своего оцепенения и изумленно посмотрел на него. Он встретил мой взгляд спокойно.
– Вы можете показать его мне? – воскликнул я. – Но как? Это невозможно!
– Позвольте мне вас загипнотизировать, – ответил он с улыбкой. – Мой метод гипноза, по счастью, еще не исследован назойливыми любителями оккультных вопросов, но эффективен. И я обещаю вам, что под влиянием моего внушения вы увидите не только это место, но и некогда живших здесь людей.
Мое любопытство было сильно возбуждено, мне хотелось испробовать предложенный эксперимент, но я не хотел показать этого. Я рассмеялся с напускным безразличием:
– Пожалуйста! Все равно вы не сумеете меня загипнотизировать: у меня сильная воля…
Это замечание вызвало у Лусио мрачную улыбку.
– Но попытайтесь, – закончил я.
Он встал и сделал знак одному из наших египетских слуг.
– Останови лодку, Азимах, – сказал он, – мы останемся здесь на ночевку.
