Я улыбнулся и ответил отрицательно. Ее взор переходил с моего лица на лицо дочери, а затем снова возвращался ко мне, не теряя необычайно пристального выражения. Наконец мощный магнетизм присутствия Лусио притянул ее, и графиня жестом указала мне на него.
– Попросите вашего друга подойти и… поговорить со мной.
В этот момент князь, не дожидаясь, чтобы его позвали, подошел к парализованной даме и с присущим ему обаянием и грацией поцеловал ей руку.
– Ваше лицо кажется мне знакомым, – произнесла она, как мне показалось, с большей легкостью. – Не встречала ли я вас прежде?
– Дорогая леди, может быть, так оно и было, – ответил князь с самой пленительной учтивостью. – Сдается мне, что много лет назад я встретил мимоходом, как мимолетное видение, цветущую и счастливую девушку, Хелен Фицрой. Это было прежде, чем она стала графиней Элтон.
– Вы, должно быть, были тогда еще мальчишкой, ребенком… – произнесла графиня с легкой улыбкой.
– Отнюдь! Ибо вы еще молоды, сударыня, а я стар. Вижу, вы не верите мне? Увы, я сам не устаю удивляться тому, что не выгляжу на свой возраст! Многие мои знакомые тратят бóльшую часть своей жизни на то, чтобы выглядеть помоложе. Никогда мне не встречался человек пятидесяти лет, который не гордился бы тем, что выглядит на тридцать девять. Мои желания более похвальны, но почтенный возраст не отпечатался в моих чертах. Это мое больное место, графиня.
– А сколько же вам лет на самом деле? – спросила леди Сибил с улыбкой.
– Не смею вам сказать! – ответил князь также с улыбкой. – Но надо объяснить, что в подсчетах я принимаю во внимание больше работу мысли и чувства, чем число лет. Поэтому вас не должно удивлять, что я чувствую себя старым как мир!
– Однако некоторые ученые считают, что мир еще юн, – заметил я, – и что он только начинает набираться сил и проявлять их.
– Эти умники-оптимисты ошибаются, – ответил Лусио. – Мир – это оболочка планеты в настоящем. Человечество почти завершило проходить через все отведенные ему фазы, и его конец близок.
– Конец? – переспросила леди Сибил. – Вы верите, что миру когда-нибудь придет конец?
– Разумеется. Или, если говорить точнее, мир не погибнет, а изменится. Но это изменение окажется несовместимо с жизнью его нынешних обитателей. Они назовут такое преобразование Судным днем. Воображаю, какое это будет прекрасное зрелище!
Графиня смотрела на него удивленно, а леди Сибил эти речи, по-видимому, казались забавными.
– Я бы предпочел не быть свидетелем этого, – прохрипел лорд Элтон.
– Почему же? – спросил Риманес и весело огляделся вокруг. – Последний взгляд на планету перед тем, как мы поднимемся или спустимся к нашим будущим домам в ином мире, – нам будет что вспомнить! Скажите, сударыня, – обратился он к леди Элтон, – вы любите музыку?
Больная благодарно улыбнулась и кивнула.
Мисс Чесни, которая только что вошла в комнату, услышала вопрос.
– А вы музицируете? – спросила она князя с живым интересом, коснувшись веером его руки.
Лусио поклонился:
– Да, сударыня. Но в весьма сумбурной манере. Кроме того, я пою. Музыка всегда была одной из моих страстей. Когда я был очень молод, – это было очень давно, – мне казалось, что я слышу ангела Исрафила, исполняющего свои песнопения в золотом сиянии небесной славы. Это был чудесный белокрылый ангел, а голос его был слышен за пределами Рая!
Присутствующие внезапно смолкли, и наступила тишина. Что-то в этих словах тронуло и мое сердце, поселив в нем тоску и печаль. Темные глаза леди Элтон, в которых запечатлелись следы долгих страданий, смягчились, как будто графиня с трудом сдерживала слезы.
– Иногда, хотя это бывает очень редко, – продолжил князь более легким тоном, – мне нравится верить в Рай. Даже такому закоренелому грешнику, как я, приносит облегчение мысль о том, что может существовать мир лучший, чем этот.
– Разумеется, сэр, – сурово произнесла мисс Шарлотта Фицрой, – вы ведь верите в Небеса?
Князь взглянул на нее и слегка улыбнулся:
– Сударыня, прошу прощения, но я не верю в тот рай, о котором учит церковь. Я знаю, вы рассердитесь на меня за это откровенное признание! Но мне трудно представить ангелов в белых халатах с гусиными крыльями или Бога в качестве раздражительного господина с бородой. Лично я отказался бы от любого рая в виде города с золотыми улицами. Я возражал бы и против зеркального моря – все эти образы показывали бы недостаток изобретательности у творческого Разума. Однако – не хмурьтесь, дорогая мисс Фицрой! – я все-таки верю в Рай! В иной Рай, который я часто вижу во сне!
Он сделал паузу, и мы снова замолчали, не отрывая от него глаз. Внимание леди Сибил было настолько сосредоточено на князе, что я даже разозлился. Поэтому меня обрадовало, когда он, снова тихо, спросил, обращаясь к графине:
– Можно сыграть вам, сударыня?
Она прошептала что-то в знак согласия и проводила его беспокойным взглядом, когда он шел к инструменту. Раньше мне не доводилось слышать, как князь играет или поет. Мне было известно только то, что он был искусным наездником.
