– Это я написал записку. Я написал, – раздался голос откуда-то издалека.
Крепкое дерево, растущее поперёк глубокой пропасти. Дракон нашёл опору. Вера открыла глаза.
Дима смотрел на Веру и говорил всему классу:
– Это я написал записку! А дальше – только наше с Верой дело!
Он подошёл, отодвинул Ангелину в сторону и шепнул Вере:
– Садись.
Сел рядом и прошептал:
– Это не моя записка. Но остальное – правда.
И отвернулся.
Забежала опоздавшая Лариса Викторовна – началась алгебра.
Вера и слушала, и не слышала.
Потом она обязательно научится: сидеть рядом с Димой и слушать урок.
Обязательно.
А пока…
Прекрасным небесным Островом, самой сильной Птицей, Отражением Радуги высоко в Небе парил победивший лютую бурю Дракон.
Раскат грома.
Это хлопнула дверь.
Рваный кусок штукатурки упал на пол. Как комета, с хвостом – белой кровью.
Не из горла, ниже и глубже – из живота – ядовитыми стрелами разъярённого индейца вырвались слова, которые разорвали, уничтожили маленький мир, как рвут старую одежду. Резко, с силой – ткань трещит, кричит. Но мгновение – умирает последняя ниточка.
Слова вроде этих выжигают не только прямоугольное сердце двери, но и живые сердца. Сердца-корни. Сердца-почки на дереве жизни.
Такие как у Аси на футболке.
Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ!
Топать, кричать, швырнуть рюкзак, бросить подушку.
Стечь по стене горной рекой, не жалея спину.
Наклониться. Смотреть на сердце, вплетённое нарисованными ветками в футболку.
Заметить первую влажную ямку на ткани – маленькое одинокое озеро.
Вторую, третью – и вот футболка вся мокрая.
Злость вытекала из глаз и носа. Стремительно. Мокро.
Но внутри всё горело.
Она не успокаивала. Не лечила.
АААА!
Новое землетрясение в груди сократило мышцы пресса, отозвалось дрожью в ногах.
НЕНАВИЖУ!
И вот новым потоком – ливень в мире сердца, созревшего на дереве футболки.
Вылилось. Распрямилось, вернулось ощущение лопаток, прижатых к холодной стене. Больно.
Ася вытянула руку, схватила с пола подушку, притянула к себе и уткнулась в неё лицом.
Покричала в тихий, податливый сиреневый мир с пушистыми кошачьими лапками.
Белую подушку можно обернуть любой наволочкой. Каждый раз выбирать и создавать новые миры. Вот бы и жизнь обернуть в любимую наволочку – создать новую реальность!
Задумавшись, Ася перестала плакать.
Поднялась, посмотрела на дверь.
Ася знает: сейчас за дверью сидит мама. Прислонившись лопатками к стене, чуть царапает, гладит закрытую дверь.
Не плачет.
Ну почему она никогда не плачет?
Никогда не плачет.
Не веселится, не делает глупостей, не забивает на уборку. Не успев поесть, берётся мыть посуду. Не человек, а робот какой-то.
И требует, чтобы Ася была такой же. Постоянно поучает, напоминает. И пилит-пилит-пилит!
Ася снова рассердилась.
Не буду открывать дверь!
Достала уже! Ну не помыла я пол. Не успела, и что? Катастрофа? Кто-то умер от того, что во всеми забытой 137-й квартире вторую неделю не мыли пол?
Полный бред!
Ну и что, что я гуляла с друзьями до вечера! Мне нужна разгрузка после школы, после тупой химии, которая началась в этом году!
За дверью послышался глухой стук – мама встала и пошла на кухню.
Знакомые звуки подсказали: чистит картошку на ужин.
Вздох Аси был похож на несколько отрезков, соединённых в одну кривую.
Девушка поднялась, подошла к шкафу и открыла дверцу. Привычным движением запустила руку в стопку джемперов. Выудила большой старый фотоальбом, словно невкусный торт из пересушенных коржей – толстых страниц цвета топлёного молока – и кислого крема – тонких листов белого пергамента между ними.
Это мамин альбом. Мама давно не смотрит, а Ася его любит.
Здесь есть совсем маленькая мама, весёлая, озорная. Белые кудри – неугомонные пружинки. Смотрит, словно что-то задумала, или хохочет, заливается.
Есть мама – первоклашка. Белый бант похож на пирожное «Анна Павлова». Ноги в белых колготках словно замёрзли, покрылись инеем, а белый фартук с кружевными плечиками похож на маму – бабочку, готовую улететь навстречу приключениям.
– Куда же ты улетела, весёлая и лёгкая мама? Мне так тебя не хватает…
А вот мама в старших классах. И море. Мамино. Мама раньше так и говорила: «Моё море».
На фото их первая встреча – мамы и моря.
Мама как-то говорила, что море похоже на огромного кита: большое, сильное, мокрое. Зависнет, затихнет, а потом выдохнет прибой.
На фото мама держит раковину. Удивительно, но эта раковина сохранилась – не потерялась при переездах, не разбилась. Вот, лежит рядом с Тургеневым и Оруэллом.
Ася подошла к полкам и взяла бывший домик-дворец моллюска. Провела по нему пальцем – пыльный. Подула на раковину. И тут…
Из ракушки послышалась песня.
Ася вздрогнула. Показалось, наверное.
Приложила к уху – ракушки всегда хранят звуки ветра и моря. В этом их волшебство.
Приятный гул успокаивал.
Снова из ракушки послышалась песня.
Ася прислушалась.
