Впрочем, я все же кое-что узнал об их схеме и теперь представлял для них угрозу.
Если бы я знал грузинский язык, то понял бы что Котэ приказал им поймать меня допросить, узнать, что я знаю, а потом утопить в озере.
Они обсуждали между собой серьезность последней части приказа.
Соблюдая осторожность я отступил. Решив вернуться в школу, я остановился у первого таксофона и набрал Сереге. К моему счастью он был еще дома.
— Привет, мне нужна твоя помощь. Меня тут враги обложили со всех сторон, требуется эвакуация.
— Ты где?
— В Малаховке.
— Выезжаю.
— Погоди, не торопись, лучше не на твоей машине. Тут целое осиное гнездо, похоже я наткнулся на базу Махарадзе. Они со стволами.
— Перестань, ты детективов начитался или насмотрелся.
— Нет, Серег. Они вагончик подпалили, в котором должен был спать я и Андропов, наш бывший «новый» гонщик.
— Ничего не понял, новый гонщик? Когда подпалили? Ты там трезв?
— Как стеклышко. Долго рассказывать, все на обратной дороге расскажу.
— Ладно, понял.
— У меня всего одна «двушка», а до открытия магазинов больше взять негде. Созвонись с Сашей, она знает, где взять другую тачку.
— Соменко?
— Да.
— Разве он даст?
— Даст, он тут что-то раздобрился, на нее доверенность оформил, скажите ему, что я просил, волшебное слово Давид Махарадзе.
— Хорошо.
— Еще пусть Саша позвонит на работу, скажет, что я заболел.
— Может лучше машину у вашего князя вашего попросить?
— Нет, не лучше, не стоит старика беспокоить, сами разберемся.
— Принято, где тебя забирать?
— Старая закрытая деревянная школа на улице Пионерская. Только будьте подъезжать — по сторонам смотрите. Махарадзе в двух кварталах от школы на даче живет и вся его шобла тоже. Ты их сразу узнаешь.
— Я все понял.
— Повтори.
— Позвонить Саше, взять машину Соменко, сказать на работе на автобазе, что заболел, Пионерская деревянная школа, быть начеку, Махарадзе и его уроды рядом. По рукам?
— Все точно.
— Тогда жди и береги там себя. Не высовывайся
— Добро, не гоните, езжайте спокойно.
Пока я говорил по телефону, я все время осматривал людей, идущих по улице.
Здесь их было не так много и я не мог смешаться с толпой. Оставалось идти вместе со всеми и надеятся, что я не наткнусь на моих недругов.
Минут за пятнадцать я благополучно добрался до моего ночного пристанища.
Я влез в здание тем же путем, что и ночью. Самым безопасным местом был чердак со слуховым окном, поэтому я вновь забрался туда.
Мало ли кому взбредет в голову снова влезть в школу.
Мои опасения, что кто-то придет в школу оказались не напрасны.
В десятом часу в школу явились двое рабочих. Насколько я понял им поручили ремонт. Один постарше лет шестидесяти с седыми волосами и такими же усами «под песняры», второй высокий и худой помоложе, лет тридцати.
Но как это полагается у наших строителей и ремонтников приступать к своим обязанностям он не спешили.
Я переживал, что они хватятся переносной лестницы, но они даже не поднялись на второй этаж.
Пол часа они ходили туда и обратно, как волки в клетке неспешно обсуждая сложные взаимоотношения между работягой, бригадиром, сметчиком и заказчиком в своем строительном тресте
Кроме работяг досталось всем, даже кассирам выдающим получку, потому что, по мнению этих двух субьектов они так и остались нахлебниками на горбу трудового народа.
Трудовой народ кладет кирпичи и возводит стены, ремонтирует школы, вытачивает детали на токарных станках.
Рабочий выплавляет сталь в горячих цехах, лазает чумазый в угольных шахтах, белого света не видя.
А румынские стенки и цветные телевизоры с холодильниками «ЗиЛ 65» покупают все те же сметчицы, кассиры, снабженцы и директора. А рабочему по-прежнему ни на что денег не хватает
В мире абсолютно ничего не изменилось. Что социализм, что царское время — один хрен. Нет справедливости.
Я мысленно с ними не согласился. Насколько я знал шахтеры и металлурги очень неплохо зарабатывали.
Отец со своими странностями в отношении денег все время анализировал чужие разговоры, статьи в газетах на тему заработка.
И часто говорил, что жалеет, что в молодости не пошел в шахтеры, металлурги, и на худой конец в рыболовецкий флот.
Везде в перечисленных профессиях люди зашибали деньгу от «восьмисот рэ в месяц».
Я полагал, что шахтеры вполне в состоянии позволить себе цветной телевизор с холодильников.
Разговор внезапно прекратился и работники шпателя и кисти встрепенулись и вышли на улицу. К зданию школы подкатил грузовой ГАЗон.
Двое рабочих надели рукавицы и выгрузили во двор прямо на землю несколько мешков с цементом.
Водитель грузовика сунул документы на подпись, но рабочие сообщили, что бригадира пока нет, он появится позже, потому что в понедельник строители всегда болеют.
Ах вот оно в чем дело. Ну конечно, «день тяжелый», «похмельник», «поминальник». Самый нелюбимый день у большинства работяг.
Наступление понедельника означает, что впереди целая рабочая неделя, и непонятно, чего от неё ждать.
