– Сейчас это неважно. Ты хороший фехтовальщик. Просто люди учатся по-разному.
Остаток вечера проходит быстро. Я фехтую со многими, в перерывах сижу рядом с Марджори, она не фехтует. Прислушиваюсь к шумам с улицы, но там тихо. Иногда проезжают машины, но ничего подозрительного не слышно, по крайней мере отсюда. Когда я подхожу к машине, лобовое стекло не разбито и шины не проколоты. Отсутствие повреждений существовало до повреждений – если бы кто-то нанес вред, это случилось бы после отсутствия вреда – совсем как тьма и свет. Сначала тьма, затем свет.
– Из полиции не звонили по поводу стекла? – спрашивает Том, когда мы все стоим перед домом.
– Нет, – отвечаю.
Сегодня мне не хочется думать о полиции. Марджори стоит рядом. Я ощущаю запах ее волос.
– Совсем не догадываешься, кто бы это мог быть? – спрашивает Том.
– Нет.
Об этом тоже не хочется думать, особенно рядом с Марджори.
– Лу… – Том чешет в затылке. – Подумай… Какова вероятность, что два раза подряд именно в дни тренировок по фехтованию на машину напал незнакомый нам человек?
– Знакомые точно не нападали. Тут все друзья, – говорю я.
Том опускает глаза, потом вновь смотрит мне в лицо.
– Лу, подумай о…
Я не хочу слышать то, что он собирается сказать.
– Держи, Лу! – перебивает Люсия.
Перебивать невежливо, но я рад. Она вынесла книгу и протягивает ее мне. Я кладу спортивную сумку в багажник.
– Расскажешь, как тебе!
В свете уличного фонаря на углу обложка тускло-серая. Шершавая на ощупь.
– Что ты читаешь, Лу? – спрашивает Марджори.
У меня сводит живот. Я не хочу обсуждать исследование с Марджори. Боюсь обнаружить, что она о нем уже знает.
– Цего и Клинтон, – говорит Люсия, будто это название.
– Ух ты! Как здо́рово, Лу! – восклицает Марджори.
Не понимаю. Она знает книгу по фамилиям авторов? Это их единственная книга? Почему это здо́рово, что я читаю именно ее? Или она просто хотела похвалить? По-моему, странное выражение для похвалы. Меня затягивает водоворот вопросов, я тону в неизвестности.
Свет летит ко мне от далеких звезд и планет – чем дальше источник, тем дольше путь. Еду домой осторожно, больше обычного обращая внимание на омывающие меня лучи и пятна света от фонарей и вывесок. То погружаюсь во тьму, то выныриваю – кажется, во тьме едешь быстрее.
– Ох не знаю… – покачал головой Том, когда Лу отъехал от дома.
– Ты думаешь то же, что и я? – спросила Люсия.
– А кто еще? – спросил Том. – Не хочется верить, что Дон на такое способен, но… кто, кроме него? Он знает фамилию Лу, мог найти его адрес, разумеется, знает время тренировки и машину.
– Ты не сказал полиции, – заметила Люсия.
– Нет, я решил, Лу сам догадается… в конце концов, это его машина. Не хотел вмешиваться. А сейчас… Надо было напрямую сказать Лу, чтоб опасался Дона. Он до сих пор считает Дона другом!
– Да уж… – покачала головой Люсия. – Лу такой… Не знаю, то ли правда верит в людей, то ли просто так воспитан. Для него – раз друг, то навсегда. Кроме того…
– Да, может быть, это не Дон. Он, конечно, временами зануда и сволочь, но ни на кого не нападал. И сегодня ничего не произошло.
– Это пока, – заметила Люсия. – Если что-то услышим, сообщим в полицию. Ради Лу.
– Конечно, ты права, – зевнул Том. – Давай надеяться, что ничего не случится и что это было совпадение.
Дома несу наверх книгу и сумку. Прохожу мимо квартиры Дэнни – там тихо. Кладу фехтовальную куртку в корзину для грязного, а книгу – на стол. В свете настольной лампы обложка светло-голубая, а не серая.
Открываю. Поскольку рядом нет Люсии и никто не заставляет пропускать, внимательно читаю с самого начала. На странице с посвящениями Бетси Р. Цего написала «Посвящается Джерри и Бобу, с благодарностью», а Малькольм Р. Клинтон – «Моей любимой жене Селии и памяти моего отца Джорджа». Из предисловия, написанного Питером Бартлманом, действующим врачом и доктором наук, и профессором Эмеритусом с медицинского факультета университета имени Джона Хопкинса, становится понятно, что в «Бетси Р. Цего» «Р» означает «Родам», а в «Малькольм Р. Клинтон» – «Ричард», а значит их соавторство не было основано на совпадении второго имени. Питер Бартлман считает, что книга дает прекрасное представление о современных исследованиях головного мозга. Не знаю, почему именно он написал вступительное слово.
В предисловии этому находится объяснение. Питер Бартлман учил Бетси Р. Цего в университете, где у нее проявился интерес к устройству мозга, изучение которого стало делом ее жизни. Формулировки кажутся мне немного странными. Также в предисловии объясняется, о чем книга и для чего авторы ее написали, а затем приводятся благодарности множеству людей и компаний. С удивлением нахожу в списке название компании, на которую работаю. Она оказывала содействие с расчетными методами.
Расчетными методами занимается наш отдел. Смотрю на дату издания. Когда вышла книга, я еще не работал в компании.
Интересно, используются ли еще старые программы.
