Я понимаю ее. А вот она вряд ли понимает мою ситуацию… Мистер Крэншоу будет очень сердиться, если я опять отлучусь с работы. Надеюсь, Дон и его адвокат не станут настаивать на разбирательстве.
– Да, – говорю.
– Хорошо. Процедура сильно изменилась за последние десять лет: с появлением чипов все стало гораздо проще. Дело реже доходит до суда. Жертвам и свидетелям не приходится терять время. Мы вам позвоним, мистер Арриндейл.
Когда я наконец выхожу из полицейского участка, утро почти на исходе. Мистер Алдрин сказал, что мне необязательно приходить сегодня, но я не хочу давать мистеру Крэншоу повод сердиться, поэтому возвращаюсь в офис. Нас опять тестируют – на этот раз мы должны находить соответствия на компьютере. В этом мы все сильны и справляемся с заданием быстро. Остальные тесты тоже легкие, но скучные. Я не отрабатываю утреннее время, потому что потерял его не по своей вине.
Перед тем как поехать на фехтование, смотрю «Новости науки» по телевизору, потому что эта передача о космосе. Консорциум компаний строит еще одну космическую станцию. Вижу знакомый логотип – не знал, что компания, на которую я работаю, интересуется проектами, связанными с освоением космоса. Диктор сообщает, что стоимость проекта составит миллиарды долларов, и рассказывает, насколько вовлечены участники.
Может быть, это одна из причин того, что мистер Крэншоу хочет сократить расходы. По-моему, хорошо, что наша компания собирается вложить деньги в космическую индустрию, и я хотел бы побывать в космосе. Если бы я не был аутистом, возможно, стал бы космонавтом или ученым в области космонавтики. Но даже если я сейчас пройду лечение и оно подействует, уже слишком поздно переучиваться на эти профессии.
Возможно, поэтому многие люди делают процедуру «Целая жизнь» – чтобы жить дольше и освоить профессию, которую не смогли освоить ранее. Впрочем, это очень дорого. Пока не многим доступно.
Когда я подъезжаю, у дома Тома и Люсии стоят еще три машины. Одна из них – Марджори. Сердце бьется быстрее. Я задыхаюсь, хоть и не бежал.
Дует холодный ветер. Когда холодно, легче фехтовать, но труднее сидеть и разговаривать.
Я захожу в дом. Люсия, Сюзан и Марджори обрывают разговор.
– Как ты, Лу? – спрашивает Люсия.
– Хорошо, – отвечаю я. Язык вдруг будто распух.
– Мне так жаль, что Дон на тебя напал! – говорит Марджори.
– Ты не виновата! – Марджори будто извиняется, хотя совершенно ни при чем – нападал-то Дон.
– Я знаю, но мне жаль, что тебе пришлось такое пережить, – говорит она.
– Все хорошо, – повторяю я. – Я тут, я… не в тюрьме. – Я хотел сказать «не мертвый», но передумал. – В тюрьме плохо, говорят, там внедряют чип в мозг.
– Поделом ему! – говорит Люсия. Лицо у нее нахмурено.
Сюзан кивает и что-то бормочет, я не расслышал.
– Лу, ты, кажется, не хочешь, чтобы Дону внедрили чип? – спрашивает Марджори.
– По-моему, это очень страшно, – говорю я. – Дон совершил плохой поступок, но ведь страшно, если они сделают из него другого человека.
– Чип работает не так! – говорит Люсия, пристально глядя на меня.
Она-то должна понять, она знает про экспериментальное лечение, знает, почему мне неприятно, что Дона заставляют меняться.
– Он поступил плохо – ужасно! Он чуть тебя не убил, Лу! Убил бы, если бы его не остановили. Его впору превратить в тарелку с пудингом, а чип всего лишь помешает ему вредить другим.
Все не так просто. Как слово меняет значение в зависимости от контекста и даже от тона, так и любое воздействие может быть как полезным, так и вредным в зависимости от обстоятельств. Чип не помогает человеку понять, что причинять вред плохо, он отнимает волю, желание совершать поступки, которые чаще всего считаются вредоносными. Значит, чип иногда будет удерживать Дона от хороших поступков тоже. Даже я это понимаю, и Люсия наверняка понимает, но почему-то не признается.
– Подумать только – столько лет ходил ко мне в группу! – восклицает она. – Никогда бы не подумала! Злобная гадина! Я бы собственноручно порвала его на куски!
На меня находит озарение – Люсия сейчас больше думает о своих чувствах, чем о моих. Она обижена, потому что Дон ее обманул – будто бы выставил глупой, а она не желает чувствовать себя глупой. Люсия гордится своим умом. Она хочет, чтобы Дон поплатился за то, что ранил ее, точнее ее мнение о самой себе.
Это не очень хорошо, я не думал, что Люсия способна на подобные проявления. А должен был догадаться? Ведь она считает, что должна была догадаться насчет Дона… Если нормальные люди полагают, что должны знать друг о друге все – даже тайны, – им, должно быть, невыносимо трудно. У меня голова пошла бы кругом.
– Ты же не можешь читать мысли, Люсия! – говорит Марджори.
– Знаю! – Люсия нервно теребит волосы, щелкает пальцами. – Черт возьми! Ненавижу, когда из меня делают дуру! А именно это он и сделал! – Люсия поднимает на меня глаза. – Извини, Лу! Эгоистично с мой стороны… Главное, ты в порядке, остальное неважно.
