Интересно почему. Наверняка еще кто-то заинтересовался, почему в снах всегда есть свет, даже в темноте! Хорошо, мозг создает образы, но откуда в них появляется свет? Полностью слепые люди не видят света, по крайней мере так считается. Их мозг иначе выглядит при сканировании. Так откуда же свет в снах – это лишь воспоминание или нечто другое?
Помню, кто-то сказал про одного мальчика: «У него один бейсбол в голове!» Я тогда еще не знал, что многие слова, которые говорят люди, нельзя понимать буквально. Я задумался: а что же в моей голове? Спросил маму, а она сказала: «Там мозг, малыш» – и показала картинку: серый сморщенный комок. Я заплакал, потому что комок мне совсем не понравился и я не хотел, чтобы он был в моей голове, и был уверен, что больше ни у кого нет в головах такой гадости. У них бейсбол, мороженое или пикники…
Теперь я знаю, что у всех в головах серый сморщенный мозг, а не бейсбольные поля, и не бассейны, и не другие вещи, которые нравятся. О чем бы ты ни думал, мозг выглядит одинаково. Но тогда это стало доказательством моей неправильности.
В моей голове свет, и тьма, и сила притяжения, и космос, и шпаги, и список продуктов, и цвета, и цифры, а еще люди, и закономерности, и стратегии – такие прекрасные, что дрожь бежит по телу.
Книги отвечают на вопросы других людей. На мои вопросы ответа нет. Я всегда считал, что мои вопросы неправильные, раз их больше никто не задает. Может быть, никто до них не додумался? Просто тьма незнания опередила свет догадки. А я первый луч.
Может быть, мои вопросы что-то изменят?
Свет. Утренний свет. Мне снились странные сны, не помню о чем, помню только, что очень странные. День ясный, прохладный; дотрагиваюсь до оконного стекла – оно холодное.
От этой прохлады я чувствую себя бодрым, энергия чуть не льется через край. Кукурузные хлопья в тарелке ломкие и хрупкие, они хрустят во рту, прежде чем размякнуть.
Выхожу, мостовая парковки поблескивает, отражая яркое солнце. И музыка сегодня должна быть яркой, бодрой. Перебираю в уме варианты, останавливаюсь на Бизе. Осторожно дотрагиваюсь до машины, отметив, что, хоть Дон и в тюрьме, тело уже запомнило, что машина связана с опасностью. Ничего не происходит. Четыре новые шины по-прежнему пахнут резиной. Двигатель заводится. По пути на работу в голове играет музыка, яркая, как солнечный свет. Думаю поехать вечером за город, посмотреть на звезды; я, наверное, разгляжу и космические станции. Потом вспоминаю, что сегодня среда и у меня фехтование. Я еще никогда не забывал про фехтование. А сделал ли я сегодня отметку в календаре? Не помню…
На работе паркуюсь на обычном месте. Мистер Алдрин стоит прямо за дверью – будто поджидал меня.
– Лу, я видел в новостях! Как вы?
– Хорошо, – говорю я, удивившись – разве по мне не видно?
– Если вы плохо себя чувствуете, отдохните сегодня! – продолжает он.
– Все в порядке, – говорю. – Я могу работать.
– Ну… раз вы уверены… – он делает паузу, будто я должен что-то сказать, но я ничего не придумал. – В новостях сказали, что вы обезвредили нападающего! Лу, я не знал, что вы умеете обороняться!
– Я применил прием из фехтования, – объясняю я. – Только без клинка.
– Фехтование? – Его глаза округляются, брови ползут вверх. – Вы фехтуете? В смысле… на мечах и все такое?..
– Да, я хожу на тренировки раз в неделю, – говорю я.
Не знаю, нужно ли рассказывать подробней.
– Вот это новость! – восклицает мистер Алдрин. – Я ничего не знаю о фехтовании – только что они носят белые костюмы, а к спине прицеплен провод.
Мы не носим белые костюмы и не используем электронную систему регистрации уколов, но мне не хочется разъяснять это мистеру Алдрину. Я хочу поработать, и на сегодня назначена еще одна встреча с врачами. Потом я вспоминаю слова мистера Стейси.
– Возможно, мне придется поехать в полицейский участок подписать показания, – говорю я.
– Хорошо, – разрешает мистер Алдрин. – Делайте все, что нужно! Такое страшное потрясение!
Звонит телефон. Я предполагаю, что это мистер Крэншоу, и не тороплюсь отвечать, но все же беру трубку.
– Мистер Арриндейл?.. Это следователь Стейси. Заедете в участок сегодня утром?
Думаю, что вопрос ненастоящий. Отец тоже спрашивал: «Возьмешься с другого конца?», а имел в виду: «Возьмись с другого конца!» Преподносить приказы в вопросительной форме, наверное, более вежливо, но ужасно сбивает с толку, потому что бывают и настоящие вопросы.
– Мне нужно спросить разрешения, – говорю я.
– Скажите, по важному делу, – говорит мистер Стейси. – Нужно подписать показания и еще кое-какие документы.
– Я позвоню мистеру Алдрину, – говорю я. – Потом перезвонить вам?
– Нет, просто приезжайте, как сможете. Я буду тут все утро.
Другими словами, он ждет меня независимо от того, что скажет мистер Алдрин. Ненастоящий вопрос.
Звоню в кабинет мистера Алдрина.
– Да, Лу! – говорит мистер Алдрин. – Как вы себя чувствуете?
Глупый вопрос – он ведь уже узнавал это утром.
– Меня вызывают в полицию подписать показания и еще какие-то документы. Говорят, приехать сейчас.
– С вами все в порядке? Вас нужно сопроводить?
