— Видишь, в центре острый шпиль выше всех зданий, — указывал Тео, — это не скала, это храм Посейдона. Он огромен и сделан из металла богов, но внутри тебе не побывать никогда. Храм держит над водой всю землю Атлантиды своей подземной силой. В нем есть говорящий алтарь, он позволяет родить любого зверя для обслуги по твоему желанию, и меня однажды водила в алтарь друг семьи Зеномаха, и мои теплые плащи оттуда. А ученый старик Мнемархон ходит к алтарю каждый день и все пытается сделать говорящую птицу. Считается, в храме Посейдона на Землю когда-то спустились боги с неба, чтобы родить нас — детей богов. К тебе это не относится, ты смешана со звериными племенами. Дети богов построили вокруг храма Атлантиду — вот они, видишь, три кольца воды и суши. А те, кому не хватало руды для машин, ушли за северными ветрами в далекие горы и построили Гиперборею. Я летал в Гиперборею с отцом когда-то, там живут добрые атланты, только вместо зверья они используют железные машины. Но там очень холодно и вода превращается в белую твердь. Тебе туда никогда не попасть, они не ведут дел с племенами зверей…
Калиандра слушала вежливо и не перебивала, хотя все это знала от отца. Ей просто нравился голос Тео. Но нужно было действовать. А для этого придется немножко лукавить, как это делают в людских племенах.
— Я знаю, — произнесла она, — в храме Посейдона живет правитель Атлантиды, старик Архарис!
— Ты не можешь ничего знать! — обиделся Тео. — Он живет в своем доме!
— Нет-нет, ты ошибаешься! У него нет своего дома!
— Я тебе сейчас покажу, какую ты несешь чушь! — Тео насупился, и пегас заложил крутой вираж.
Некоторое время они летели молча вдоль кольца третьего круга, все удаляясь от дома — Калиандра почему-то была уверена, что Архарис живет на первом круге. Наконец Тео указал пальцем вниз на высокую белую башню:
— Вот дом Архариса! А вот и он сам в кресле на балконе! Понимаешь, как ты неумна?
— Пусть я не умна, — засмеялась Калиандра, — но знаю правило: лететь над головой и чужим балконом считается оскорблением, так что поворачивай обратно!
— Что за чушь! — возмутился Тео и направил пегаса вниз. — Нет таких правил! Низко кланяться при встрече и не сметь заводить разговор первым — вот единственное правило! Твоя дурацкая шапка — и то умнее тебя!
— Ой, шапка, упала… — ахнула Калиандра, провожая взглядом шапку: бросок вышел точный — шапка упала прямо в руки старика.
— Да ты же сама ее уронила, идиотка!
Не зная, что теперь делать, Тео снова заложил круг над домом.
— Приветствую тебя, мудрейший Архарис! — закричала Калиандра, взмахнув рукой. — Доброго тебе здоровья и сил!
Старик некоторое время разглядывал предмет, оказавшийся у него в руках, а затем махнул рукой, приказывая спуститься.
— Ну всё! — прошипел Тео. — Теперь он тебя убьет. А заодно и мне влетит!
Архарис выглядел слабым, руки его в синих венах были немощны и дрожали, но взгляд сохранял силу, и голос оказался тоже сильным.
— Кто вы? — спросил он, когда они спешились и встали перед ним.
— Я Тео, сын Геогора, владельца рудного дела, вы знаете его. А это… — Он смутился. — Это пегас из конюшни нашей семьи, это корзины с рынка, это зверь-химера, я везу этот скарб по просьбе отца…
— Это ты сделал надпись? — старик указал на гравировку шапки.
— Это я сделала, — сказала Калиандра.
Тео отодвинул ее плечом:
— Прости, мудрейший Архарис, я все объясню…
Но Архарис словно его не видел, он теперь смотрел только на Калиандру:
— Зачем ты сделала надпись?
— Потому что скотос грядет.
— Кто это тебе сказал?
— Мой отец. Он хотел передать тебе, Архарис, что больше не держит на тебя зла, и ты был прав: тьма грядет. Но грядет не оттуда, где ты ее видел. Вы оба правы, и оба неправы.
Тео не выдержал:
— Мудрейший Архарис! Химера тяжело ранена, она бредит и…
— Ступай к коню, юноша, здесь не твоего ума разговор! Так ты дочь Софариса… — усмехнулся старик. — Присядь. — Архарис щелкнул пальцами — из-за занавески вышла горилла, поставила рядом кресло и бесшумно исчезла. — Значит, Софарис остался верен своим идеям. Я надеюсь, он жив и увлечен небесными науками все-таки больше, чем рождением полукровок?
— Жив. Но стар, немощен и печален.
— Я тоже немощен и печален. Дни мои давно закончились, лишь снадобья Зеномахи дарят новый день, но и она не знает, в какой из дней они окажутся бессильны. Я никогда не держал зла на твоего отца. Буду рад, если он вернется в Атлантиду.
— Он не вернется. Атлантида погибнет до конца года. Может, раньше. И он не верит, что ее можно спасти. А я верю.
Архарис глядел на нее внимательно и спокойно. Калиандра поежилась, а затем тактично вынула из его рук свою шапку и надела. Сразу стало прохладней, и мысли сосредоточились.
— И откуда же грядет скотос? — усмехнулся старик. — От тебя что ли? Пройдут еще тысячи и тысячи лет, пока атланты, забывшие стыд, перемешаются со звериными племенами, цивилизация рухнет перед зверинцем, и придет скотос — так гласит пророчество.