Владелец порта, толстый рослый атлант с суровым лицом, вскоре распрощался, спустился вниз и уехал на своем слоне — с балкона было видно, как неспешно удаляется, покачиваясь, шатер на могучей спине. Как поняла Калиандра, прямо во время ужина в зал влетела белая горлица и принесла ему записку: на берег у порта выбросились два кита, теперь бедняге предстояло решать, как и куда убрать туши, пока не распространилось зловоние.
Оставшиеся гости смеялись, пили вина, любовались закатом, а когда стемнело — небесными всполохами. Обсуждали дурака Глорифанта — похоже, тот успел обойти все дома, рассказывая в каждом, что мечтает стать главой атлантов после Архариса.
— Да продлят боги дни мудрейшего Архариса, но неужели среди восьми сотен атлантов не найдется достойного? — сокрушался Геогор.
— А ты предложи себя! — шутил Ильмар.
— Клянусь, я бы так и сделал! Но я не столь знатного рода, меня Храм Посейдона не пускает в алтарь!
— У нас, в Гиперборее, эти мелочи давно никого не волнуют, уже не те времена. А Глорифант что, знатного?
— Его храм в алтарь пускает, я видел.
Калиандра в разговоры не лезла, сидела в уголке. К ней подсел Ильмар, угостил вином и принялся расспрашивать о диких землях. Его почему-то интересовало, как лечатся песком. Калиандра никогда не слышала про лечение песком, отец не рассказывал ничего про это. Она решила, что речь про согревание, но Ильмар рассказывал, будто читал в древнем манускрипте, что песок надо пить с водой натощак, и тогда организм атланта сможет жить не пятьсот лет, а тысячу, и любые болезни отступят. Калиандра в ответ принялась рассказывала Ильмару про шапку, которая делает невидимым для гнева небесных богов, и Ильмар очень заинтересовался, хотя, похоже, не поверил.
Потом она расспрашивала Ильмара о Гиперборее, а он смешно рассказывал про Глорифанта — оказывается, в Гиперборее его тоже знали, когда-то он пытался купить там летающую машину чтобы возить фрукты из Атлантиды, но обманул продавца — не заплатил в срок и предлагал заплатить не так, как уговаривались. Машину отобрали, а Глорифанту запретили приезжать. Ильмар рассказывал это так смешно, что Калиандра звонко смеялась.
Несколько раз мимо проходил Тео, бросая на них желчные взгляды. Калиандра всякий раз улыбалась ему и звала присоединиться к разговору, но тот надменно отворачивался и уходил прочь.
В конце вечера Ильмар предложил Калиандре пожить у него чтобы продолжить интересные разговоры. Он встал, чтобы поговорить об этом с хозяином, но ту же секунду перед ним откуда ни возьмись появился Тео, бледный и взволнованный.
— Она никуда не поедет! — заявил он. — Это моя женщина, и у нее в нашем доме много дел!
Ильмар недоуменно посмотрел на него, потом на Калиандру.
— Тео прав, я его женщина. И у меня здесь действительно много дел — улыбнулась Калиандра и обняла Тео за талию.
Эту ночь они впервые провели вместе.
На Совет в храм Посейдона пришли не все атланты, может быть, сотня, может полторы. Отец рассказывал Калиандре, что совет проводят обычно каждую Луну, и интересного там немного. Этот совет был созван Архарисом спешно — слишком много вопросов накопилось.
Храм Посейдона, что выглядел тусклым металлическим шпилем снаружи, внутри потрясал воображение. Калиандра знала, что он огромен, украшен статуями богов и животных из металлов и плоти, и некоторые способны двигаться, что внутри у него сплошной искристый орихалк, от которого светлее, чем днем. Перед началом Тео провел Калиандру по дальним углам разрешенной части храма — показывал исполинские трубы, питающие родник холодной и родник горячей воды всей Атлантиды, показывал двигающиеся фрески и небесную карту на потолке, показал даже алтарную дверь в святилище и место, куда прикладывают ладонь. Дверь на ладонь Тео не реагировала, но он путано объяснял, что так бывает и у знатных родов, и может решиться с возрастом. На ладонь Калиандры, дверь, разумеется, не реагировала тоже.
Наконец, прямо из пола поднялись ряды сияющих орихалковых кресел, атланты расселись, и начался совет.
Сперва шли хозяйственные вопросы — спорили о том, как наказать минойцев, от которых прибыли разбойники. Оказывается, минойцы уже успели прислать послов с извинениями и щедрыми дарами, и клялись, что разбойники те не имели к ним никакого отношения. Минойцев простили, но проголосовали не пускать отныне данников в центральную гавань, а выделить им отдельное место. Лишь Геогор печалился, что руду придется возить к складам самим на слонах. У Калиандры было свое мнение о том, знал ли царь минойцев о своих разбойниках, но, к счастью, с нее никто не требовал объяснений.
Затем обсуждали, где хранить китовый жир и нужно ли строить кольцо от выбрасывающихся дельфинов. Потом обсуждали стаю охранных грифонов с башни второго кольца, которые вдруг взбесились и ночью задрали двух пегасов из конюшни пекаря.