Скованная тьмой полностью

– Я не обязан оправдываться перед тобой.

Звук, который вырывается из его груди, больше похож на ироничный смех.

– Зачем я вообще что-то говорю? Ты же Стил Дюран. Как может вообще кто-то учить тебя, ты же и так у нас все прекрасно знаешь, да? – он качает головой.

Это не так. Ну или не совсем так. Способа объяснить ему мои мотивы просто не существует. Разве что разрезать грудь на части и выставить свое нутро на всеобщее обозрение.

Я кривлю губы и рычу, пытаясь заставить его сдаться.

Дверь позади младшего открывается, и в комнату заходит Стерлинг с очередной бутылкой энергетика в одной руке и половинкой сэндвича в другой. Он начинает говорить, и с его губы свисает кусочек лакричной палочки.

– Эй, народ, я нашел несколько возможных… – близнец замирает, увидев нас стоящими посреди комнаты. – Что происходит?

Глаза Грея сужаются, но он наконец-то разрывает зрительный контакт и поворачивается ко мне спиной. Все еще не остыв, брат направляется к выходу.

– Ничего необычного, – говорит он Стерлингу, прежде чем покинуть мою комнату, смачно хлопнув дверью.

– Что ты натворил на этот раз? – как бы в шутку спрашивает Стер, но на лице его заметно явное беспокойство.

– Стерлинг, – устало одергиваю его, вытирая лицо рукой.

– Думаешь, он скажет маме?

Видимо, я чертовски устал, потому что мне все равно, нажалуется он на меня или нет.

– Просто скажи уже, что у тебя там. Только быстро. Мне пора в путь.

Я парю в небесах в образе орла, рассекая крыльями ледяной воздух. Ночное небо духовного мира окрашено в фиолетовый цвет, в темноте мерцают чуть красноватые звезды. Но мое зрение острее, чем у обычного потомка ангелов, трансформировавшегося в эту форму, так что мне все равно на недостаток света, это не мешает мне искать признаки жизни внизу.

Я продвигаюсь даже быстрее, чем предполагал. Уже глубокая ночь, с моего вылета прошло несколько часов, но я уже на северо-западе Монреаля. Диньк превратился в ястреба и без проблем поспевает за мной. В отличие от меня, превратившись в животное, он может говорить. Но за время нашего полета он обронил всего лишь несколько фраз. И те были лишь короткими сообщениями, что он ничего не чувствует. Готов поспорить, что Падшая крепость точно не в южной части этой территории, но бдительности не теряю. На всякий случай.

Лаврентийские горы больше похожи на кучу голых скал, чем на Швейцарские Альпы, но мои мысли невольно возвращаются в прошлое. Туда, где я парю над их вершинами и долинами.

– Стил! Уже темнеет. Может, пойдем домой?

Я с улыбкой поворачиваюсь к сестре, наблюдая, как она плетется за мной. Девчонка хмурится и обхватывает руками свой объемный торс. Ее пуховик, конечно же, серебряный. Сейчас у нее тот период, когда хочется, чтобы каждая вещь соответствовала ее необычному имени. Девочки такие странные.

– Я хочу посмотреть, что находится вон за тем гребнем. Наверняка там крутые ледяные пещеры.

– Почему мы не можем вернуться сюда завтра вместе с мамой и папой?

– Потому что мы уже почти на месте.

Она останавливается, вынуждая меня либо остановиться и ждать, либо идти дальше одному. Она щуриться и внутри у меня начинает шевелиться беспокойство. Этот ее взгляд не предвещает ничего хорошего. Даже знать не хочется, какая безумная мысль взбрела ей в голову. Ее губы медленно растягиваются в улыбке, и легкое беспокойство перерастает в полноценную тревогу.

– Я пойду с тобой, но тогда ты дашь мне своего Громовержца на целую неделю.

– Сильвер, – хнычу я.

В ее волосах собираются сиреневые снежинки духовного мира, окрашивая некоторые пряди ее темных спутанных волос в серый. Она трясет головой, смахивая некоторые из них с себя.