Скрещение судеб полностью

(Добрая слава, с просто славой – незнакома.) Слава: чтобы обо мне говорили. Добрая слава: чтобы обо мне не говорили – плохого. Добрая слава: один из видов нашей скромности – и вся наша честность.

Деньги? Да плевать мне на них. Я их чувствую только, когда их нет. Есть – естественно, ибо есть естественно (ибо естественно – есть). Ведь я могла бы зарабатывать вдвое больше. Ну – и? Ну, вдвое больше бумажек в конверте. Но у меня-то что останется? Если взять эту мою последнюю спокойную… радость.

Ведь нужно быть мертвым, чтобы предпочесть деньги».

И вторая запись – об ее священном служении слову, о высоком призвании Поэта; об истинном достоинстве творца!

Но читайте сами…

«27-го января 1941 г., понедельник.

Мне 48 лет, а пишу я – 40 лет и даже 41, если не сорок два (честное слово) – и я, конечно, по природе своей – выдающийся филолог, и – нынче, в крохотном словарчике, и даже в трех, узнаю, что ПАЖИТЬ – pâturage, пастбище, а вовсе не поле: нива: сжатое: отдыхающее – поле. Итак, я всю жизнь считала (и, о ужас, м.б. писала) пажить – полем, а это – луг, луговина. Но – вопреки трем словарям (несговорившимся: один французский – старый, другой – советский, третий – немецкий) – все еще не верю. ПАЖИТЬ – звучит: жать, жатва.

Вчера, по радио, Прокофьев (пишет очередную оперу. Опера у него – функция) собств. голосом: – Эту оперу нужно будет написать очень быстро, п.ч. театр приступает к постановке уже в мае (м.б. апреле – неважно).

– С.С.! А как Вы делаете – чтобы писать быстро? Написать – быстро? Разве это от Вас (нас) зависит? Разве Вы – списываете?

Еще: – «Театр приступает к постановке – уже в мае». К постановке – ненаписанной, несуществующей оперы. – Прокофьева. – Это единств. достоверность.

– Быстро. Можно писать – не отрываясь, спины не разгибая и – за целый день – ничего. Можно не, к столу не присесть – и вдруг – все четверостишие, готовое, во время выжимки последней рубашки, или лихорадочно роясь в сумке, набирая ровно 50 коп., думая о: 20 и 20 и 10. И т. д.

Писать каждый день. Да. Я это делаю всю (сознательную) жизнь. На авось. Авось да. – Но от: каждый день – до: написать быстро… Откуда у Вас уверенность? Опыт? (Удач.) У меня тоже – опыт. Тот же Крысолов, начатый за месяц до рождения Мура, сданный в журнал, и требовавший – по главе в месяц. Но – разве я когда-нб. знала – что допишу к сроку? Разве я знала – длину главы: когда глава кончится? Глава – вдруг – кончилась, сама, на нужном ей слове (тогда – слоге). На нужном вещи – слоге. Можно – впадать в отчаяние – что так медленно, но от этого – до «писать быстро…».

– Все расстояние между совестливостью – и бессовестностью, совестью – и отсутствием ее.

Да, да, так наживаются дачи, машины, так – м.б. (поверим в злостное чудо!) пишутся, получаются, оказываются гениальные оперы, но этими словами роняется достоинство творца.

Никакие театры, гонорары, никакая нужда не заставит меня сдать рукописи до последней проставленной точки, а срок этой точки – известен только Богу.

– С Богом! (или:) – Господи, дай! – так начиналась каждая моя вещь, так начинается каждый мой, даже самый жалкий, перевод (Франко, напр.).

Я никогда не просила у Бога – рифмы (это – мое дело), я просила у Бога – силы найти ее, силы на это мучение.

Не: – Дай, Господи, рифму! а: – Дай, Господи, силы найти эту рифму, силы – на эту муку. И это мне Бог – давал; подавал.

Вот сейчас (белорусские евреи). Два дня билась над (Подстрочник: «А я – полный всех даров – Науками, искусствами, все же сентиментален, готов сказать глупость банальную»):

(Только что сжатых полей не влезало в размер.) Вертела, перефразировала, иносказывала, ум-за-ра́з-ум заходила, – важна здесь простота возгласа. И когда, наконец, отчаявшись (и замерзши, – около 30-ти гр. и все выдувает), влезла на кровать под вязаное львиное одеяло – вдруг – сразу – строки:

И это мне – от Бога – в награду за старание. Удача (сразу, само́приходящее) – дар, а такое (после стольких мучений) – награда.

Недаром меня никогда не влекло к Прокофьеву. Слишком благополучен. Ни приметы – избранничества. (Мы все – клейменые, а Гете – сам был бог). Иногда и красота – как клеймо. (Тавро – на арабских конях.) Но – загадка – либо П-в, действительно, сам, как М-ский – сам (но М. был фетишист), – либо сам – нет (кроме самообмана), и, в последнюю минуту, П-ву подает – все-таки Бог.

Верующая? – Нет. – Знающая из опыта»[95].

27 января Марина Ивановна носила передачу Але, но передачу у нее не приняли. Аля выбыла! Марина Ивановна была к этому подготовлена, она знала, что это могло произойти в любое время. Но куда Аля «выбыла»?! Вначале ответ был неопределенный – на север, в Котлас, потом уточнили: Коми АССР, Княжий Погост.