– Нет. Я помешаю этому, если смогу, – сказал Кейн, поднимая меч над поверженным лавовым человеком. Вода стекала по его рукам. – Но, если этот день придет, я буду ждать тебя.
Взмахнув мечом, он обрушил лезвие на шею лавового человека, отделив голову от тела одним простым ударом.
Огонь в джунглях погас так же внезапно, как начался. Но запах горелого дерева и обугленной плоти все еще витал в воздухе. Кейн провел тыльной стороной ладони по лбу и перевел взгляд на горизонт на востоке, гадая, куда море приведет его теперь.
По дороге к докам Лорелея слушала гулявшие по гавани шепотки, подхватываемые морским бризом. Она полагала, что все сплетни будут о ее матери и ее последнем появлении, но все оказалось иначе. Чем дальше она пробиралась сквозь шумную толпу, тем больше замечала, что все взгляды устремлены в сторону моря. Попытавшись оглядеться, Лорелея чуть не выронила свежеиспеченные пшеничные булочки, которые приготовила для продажи матросам с пришвартованных кораблей. Она бы не посмела пожертвовать ни одной из них, так как теперь, когда мать практически не выходила из дома, с деньгами приходилось туго. У матери булочки получались нежнее, но вместо того, чтобы каждое утро замешивать тесто, как раньше, она только читала нескончаемые стопки старых книг в своей кровати, прогоняя Лорелею каждый раз, когда та пыталась подойти достаточно близко, чтобы увидеть, что же такого интересного она читает. Крепче ухватившись за ручку корзины, Лорелея поднялась на цыпочки, надеясь разглядеть хоть что-то поверх голов обитателей гавани.
Если бы ей удалось хоть мельком увидеть цвет парусов, она бы узнала, кто заходит в гавань. Любой цвет, кроме белого, показал бы, что подозрения верны: пираты вернулись в Порт Барлоу.
Красные паруса принадлежали «Алой Деве» – самому быстрому кораблю в Морских Сестрах. Однажды Лорелея слышала рассказ одного моряка, что капитан-основатель окрасила паруса кровью своих жертв. Лорелея знала, что не следует верить всем услышанным сказкам, но она все еще цеплялась за магическое очарование мифов, приходивших из-за моря.
Серые паруса означали бы приход «Рассекающего волны». По слухам, заговоренная сталь, которой была обита его носовая часть, могла пробить слой льда, намерзающий в Ледяной Пропасти во время морозов. Она не знала, насколько слухи правдивы, но увидеть корабль своими глазами было бы чудесно.
Синие паруса принадлежали «Анафине», кораблю, названному в честь одной из Морских Сестер, и одному из немногих, набитому тяжелым вооружением. Лорелея никогда не видела корабль с пушками, но, возможно, сегодня ситуация могла измениться.
Толпа расступилась, будто раздвинулся занавес перед началом спектакля, но зрелище, открывшееся ей, не успокоило тревогу. Сердце ушло в пятки, а корзина с булочками чуть не упала на землю. Ее лицо побледнело. Корабль был не один. Их было два.
А паруса были не красные и не синие.
У одного из кораблей паруса оказались цвета насыщенного какао. Мачты и борта отделаны золотом, на флаге эмблема из двух скрещенных костей с лезвием, прорезавшем их перекрестие. Самая богатая команда на воде, «Костяной Пес» – это, должно быть, он. У второго корабля паруса были темнее беззвездной ночи и мрачнее лесных теней. «Стальная Жемчужина». Почему, черт возьми, портовый люд до сих пор слоняется тут? Неужели они не поняли? Или они намеренно ведут себя так беспечно, чтобы не привлечь внимания?
Она поймала себя на том, что ищет в толпе Луиса, забыв, что он уехал в столицу Инцендии на обучение с остальными солдатами. Торговая гавань Порта Барлоу осталась беззащитной и уязвимой.
Сердце Лорелеи учащенно забилось в груди, когда она сделала шаг назад, и ее взгляд остановился на черных парусах, о которых она слышала много историй. Эта команда не была похожа на другие, о которых она грезила в детстве, глядя на море и мечтая о дне, когда у нее будет собственный корабль и команда.
Лорелея никогда не видела мира, если не считать образов из сказок, но многих усилий и не требовалось, чтобы отличить добро от зла. Когда она смотрела на эти черные паруса, ей казалось, что само зло протягивает к ней руки и касается своими чешуйчатыми грязными пальцами.
Ей следовало броситься бегом обратно на ферму, как только она услышала перешептывания о пиратах. Луис говорил, что ничего хорошего от них ждать не приходится. Она знала, что должна убежать, и не могла понять, почему продолжает стоять на месте и просто смотреть.
Ход ее мыслей прервался, когда она увидела того, кто мог быть только пиратом.
