Чернорабочие докопали ещё одну могилу и, искоса поглядев на лежащего юношу, убрались восвояси. А Гансу казалось, будто бы Тесса сидит на мягком диване в гостиной и, улыбаясь, смотрит на него. Его голова покоится на её коленях, и девушка осторожно перебирает его волосы, рассказывая очередную увлекательную историю из прочитанной ею книги. Ганс прикасается пальцами к мягкой ткани её платья и вдыхает запах новой ткани, а Тесса на это в который раз уже замечает, что от него самого очень смешно пахнет деревом и канифолью…
Пролежав на земле до позднего вечера, Ганс, наконец, нашел в себе силы подняться. Привстав на колени, он снова прислонился лбом к кресту и попрощался с Тессой в последний раз. На закрытых ресницах юноши блеснула капелька слезы. Прошло несколько секунд, и слезинка сорвалась и упала на небольшой камень, разлетевшись, словно стекло, на сотни мельчайших осколков.
Ганс провел рукой по шершавому дереву, из которого был сделан надгробный крест, вздохнул, поднялся и поспешил прочь. Утреннее спокойствие внутри сменилось на целый ураган. Ему бы хотелось сейчас погрузиться в тяжелую физическую работу, чтобы хоть как-то унять бурю в сердце. Ганс просто жаждал истощить свои силы до предела, чтобы забыться тяжелым сном и не думать ни о чем больше, но мысли неотступным роем преследовали его на каждом шагу.
Добравшись до дома Тессы, Ганс первым делом сменил испачканный в грязи костюм на полотняные штаны и рубашку, затем принялся стирать с пола нарисованные им недавно символы, убрал свечи, вернул на место образ богоматери, оправил диван и подушки, собрал бумаги.
Прибрав комнату, Ганс внимательно оглядел её в поисках какого бы то ни было беспорядка. Но все вещи, казалось, лежали на своих местах. Тогда Ганс Люсьен прошел к камину и поворошил угли кочергой, желая удостовериться, что они не тлели (он не стал растапливать камин после прихода). Слегка отряхнув кочергу от приставшей сажи, Ганс прислонил её к стене и направился на кухню.
Здесь юноша бережно расставил посуду по местам, закрыл плотно все дверки шкафчиков, после чего расправил скатерть на столе и задвинул все стулья. Убедившись, что и здесь наведен полный порядок, Ганс поднялся по ступенькам на второй этаж. Остановившись у двери, юноша прислушался, как гулко и быстро забилось его сердце. Сглотнув подступивший к горлу ком, Ганс взялся за ручку и отворил дверь.
Тут было все так же, как он оставил, уходя: придвинутый к кровати стул, скрипка, лежащая на столе, оставленные раскрытые ноты, огарки свечей, ведро на подоконнике... С одной только разницей – Тесса больше не лежала на кровати. Поборов начавшую снова подниматься внутри бурю, Ганс поспешно застелил кровать, резкими движениями расправив складки на покрывале, собрал огарки свечей, раздвинул мебель по своим местам…
Собрав все исписанные бумаги, на которых они с Тессой разговаривали в последнее время, Ганс сложил их в небольшой ящик, куда прибрал и нотные тетради из гостиной. Признав, что теперь и в этой комнате все на местах, Ганс забрал ящик, сложил скрипку в футляр и спустился вниз.
Юноша собрал все свои вещи и вынес их на улицу. Найдя ключи, Ганс вышел, закрыл за собой дверь и некоторое время просто стоял, глядя на замочную скважину.
Окинув взглядом свои нехитрые пожитки, Ганс наклонился и протолкнул ключ в небольшую щель под дверью так, чтобы его никто не смог достать. Подняв ящик и скрипку, юноша направился на старый чердак, который служил ему кровом уже множество раз. Там, прислонившись спиной к старой печной трубе, Ганс провел остаток ночи, перечитывая письма, свои и Тессы. Вздремнув несколько часов перед рассветом, он поставил ящик с бумагами к прочей валявшейся на чердаке рухляди, прикрыл его сверху старой занавеской, взял скрипку и ушел.
Юноша смутно помнил, откуда он пришел первый раз в город, но не сомневался, что найдет нужную дорогу. Выйдя на старую пристань, Ганс оглянулся на заводские трубы и дым, опускающийся на дороги, и поспешил прочь.
====== Глава 27. ======
Было слышно, как листья, мягко шурша, отрывались с веток и, легонько касаясь земли, скользили по её поверхности, уносимые ветром. Там и тут, звеня, падали на оголенные камни капельки вчерашнего дождя. Вот до острого слуха охотника донеслось тяжелое хлопанье птичьих крыльев. Осторожно ступая по жухлой листве, птица приближалась. Охотник затаил дыхание, сжав сильнее конец бечевки в руках.
Некогда белая ткань слегка затрепетала под дуновением легкого ветерка. Птица насторожилась и отступила назад на несколько шагов. Ветер снова стих. Охотник, который из своего укрытия не мог видеть, как осторожно птица рассматривает приготовленную приманку, только лишь слышал, как она переминается с ноги на ногу в нерешительности подойти.
