Ганс вспоминал те времена, когда потерял мать. И ту же самую пустоту внутри, которую невозможно ничем заполнить. Юноша подумал о дальнейшей цели своего существования. Сначала ему казалось, будто бы единственно возможная цель его жизни – это музыка. Ведь он должен был играть на скрипке так, чтобы люди, слушающие его музыку, чувствовали его душу, наслаждались каждым оттенком, каждым нюансом звучания, который сделался бы с годами идеальным, как идеальна чистая человеческая душа. Ганс играл. Но люди восхищались только виртуозностью исполнения, тем, как ловко юноша переставлял пальцы на грифе и водил смычком по струнам, мало вслушиваясь в смысл музыки. Мало кто понимал, что в каждой мелодии скрыта своя особая мысль, которую нельзя уловить с помощью разума, а можно только проникнуться ею, прочувствовать её и только потом в полной мере понять. Это и отталкивало Ганса от общества. В суматохе одинаковых дней люди постепенно забывают о том, что главная ценность, данная им в этом мире – это то, что находится внутри. Это душа, которая повелевает и чувствами, и разумом. Детство –пора, когда душа ценится людьми высоко, но чем дальше уходят они от этой поры, тем скорее забывают о кладе чувственного мира, ставя на его место другие, более важные, по их мнению, ценности: богатство, положение в обществе, власть, известность. Гансу чужды были все эти проявления человеческой натуры, они не прельщали юношу. Он был любим публикой, которая собиралась, чтобы посмотреть концерты, но любовь эта не только не прельщала юношу, она со временем стала отвратительна ему. Для всех зрителей посещение концерта скрипача было лишь способом скоротать скучный долгий вечер, тогда как для самого музыканта это было смыслом всего существования. Он слышал бурные овации, но они не грели сердца, потому что не были проникнуты настоящим чувством восторга. Возможно, в этом была гордыня Ганса. Казалось, что ещё нужно для счастья, как ни признание превосходства музыканта над толпой, немой восторг после каждой услышанной ноты?.. Но Ганс хотел чего-то большего. Он хотел музыкой оживлять сердца, с помощью звуков передавать свои мысли и чувства другим. Он просто хотел, чтобы его поняли.
Ганс хотел служить во благо человечеству, но нужно ли это было кому-то? Единственная, в ком увидел юноша стремление познать мир своей души, была Тесса. И за это Ганс был бесконечно предан и благодарен девушке. Несмотря на это, разглядеть и понять в скрипаче неутолимую жажду духовной работы, развития собственного мира мысли и чувства могла только мать. Она одна понимала его, она одна помогала ему в минуты тягостных раздумий над жизнью и местом человека в ней.
Вспомнив мать, достроив в мыслях её образ до мельчайших деталей, Ганс понял, что Тесса всегда была лишь жалкой пародией на неё. Но правдивой пародией, без капли притворства.
Теперь Ганс понимал, что любил Тессу по большему счету из-за того, что она напоминала мать. И любовь его к Тессе была лишь жалкой пародией на любовь к матери, зато была также правдива и чиста.
Разочаровавшись в себе, после убийства надсмотрщика на пристани, Ганс обратился к людям. После разочарования в людях обратился к Тессе. Он бросался из огня да в полымя, но нигде не находил себе места. Он хотел найти призвание своей души, но везде натыкался лишь на боль, разврат или пустоту. Пройдя через все трудности, юноша не потерял себя, а только окреп и стал сильнее духовно. Но теперь не знал, что делать с этой новой силой. Она была слишком велика для него одного, скрипачу нужно было поделиться с кем-нибудь… Но это было никому не нужно.
Юноша жаждал деятельности, которая могла бы принести кому-то пользу, но даже не мог предположить, какова эта деятельность.
Его душа устала от постоянной неизвестности и ждала либо определенности, чтобы направиться по новым ориентирам на правильный путь, либо покоя на некоторое время, чтобы залечить последние раны.
Тесса погибла, и город вмиг стал для юноши чужим. Ничто больше не задерживало его здесь, поэтому Ганс решил, что как только проводит девушку в последний путь, направится в родную деревню. Он не мог и не хотел предполагать, что ожидало его там. Он просто желал увидеть родные поля, реку, дом. Возможно, даже встретиться с отцом, если тот был ещё жив.
Рассвет уже окрасил город в более яркие тона. Раздался стук в дверь.
Глянув на часы, Ганс понял, что опять провел ночь в раздумьях. Поднявшись со стула, он прошел в прихожую и отворил дверь. На пороге стоял Вернер и ещё несколько незнакомых людей. Рядом с домом Ганс увидел небольшую тележку, на которой покоился приоткрытый гроб.
- Здравствуйте, Ганс! – сказал Вернер, – Как вы понимаете, время не ждет…
Ганс кивнул и протянул доктору деньги, которые нужны были для проведения похорон. Вернер отошел на секунду в сторону, объясняя незнакомым Гансу мужчинам, что двери в доме слишком узкие, чтобы внести и вынести гроб, поэтому тело надо вынести на носилках.
- Ганс? – спросил Вернер, заметив уставленный в одну точку взгляд юноши.
Они встретились глазами.
