Выйдя наружу, я зашагал по темным улицам, и настолько погрузился в свою мрачную апатию, что не заметил, как оказался возле дома Моретти. Ноги сами принесли меня туда, где я мог всегда найти покой.
Недолго думая, я перелез через витой забор, и, пройдя через двор, скользнул в амбар, где хранилось зерно и сено для кормежки скота. Думаю, они не будут возражать, если я посплю здесь одну ночь.
В деревянном сарае приятно пахло сухой травой и древесиной. Легкий запах влаги доносился от накрытого массивной крышкой в углу колодца, и я, упав на ворох мягкого сена, закрыл глаза и почти сразу же провалился в сон.
Очнулся от удивленного, но прекрасно знакомого мне вопля. С трудом разлепив веки, я увидел оторопело уставившегося на меня Микеланджело с пустым ведром в руке. С улицы доносилось щебетание птиц. Уже было утро. Видимо, Моретти послали набрать воды из колодца, и тут он заметил меня – весьма неожиданный субъект для данного помещения.
- Тео?! Ты чего тут забыл? – он поставил ведро и подошел ко мне.
- А…извини, я...решил вздремнуть немного, а проспал всю ночь...- пробормотал я, и потер рукой глаза.
- Тео, что-то случилось? – он сел на солому рядом, с беспокойством глядя на меня, – Дома проблемы?
- Дома? С чего ты взял? – вяло отмахнулся я, с горечью думая о своей семье.
- Если дело не в этом, то почему ты тогда спишь в сарае, а не в собственной кровати?
Я промолчал, не зная, что ответить. Но Микеланджело, похоже, мой ответ был и не нужен. И так все было понятно. Он кивнул, словно говоря: «Как я и думал».
- Просто они снова начали скандалить, – наконец смог вымолвить я, – И отец чуть не довел мать до выкидыша. Сейчас с ней все в порядке, но я не хотел возвращаться домой. Можно мне иногда приходить сюда спать, если что?
- Конечно, не вопрос, но…- пробормотал Моретти, – Ты собираешься что-то с этим делать? Нельзя же это так оставлять.
- А что с этим поделаешь? Отца прибить? – я озадаченно и одновременно устало почесал в затылке.
- Я не ослышался? Друг, ты меня пугаешь, – обеспокоенно хмыкнул он. – Может быть, ты бы поговорил с ним, попробовал найти общий язык…
- Не говори ерунды, – поморщился я, – Я не представляю себе, как можно подойти к отцу, да еще и с проповедническими речами и не получить при этом стулом по голове…
- Неужели все настолько плохо?
- Да.
Микеланджело не проронил больше ни слова. Я понял, что он тоже не знает, как быть.
- В любом случае…- возобновил он разговор, – Ты можешь рассчитывать на убежище. Мой дом – твой дом.
- Спасибо. – ответил я, испытывая к Моретти чувство глубокой привязанности. Он был моим единственным настоящим приютом. Он всегда давал мне надежду на лучшее.
- Слушай…- начал Микеле, – Я тут хотел спросить тебя кое-о-чем…
- Ну.
- Ты ведь знаешь Елену Меритано?
- А, ты о Елене Троянской? – вспомнил я, – Ну да, знаю, а что?
Микеланджело как-то робко взглянул, и меня словно током ударило:
- Только не говори мне, что ты влюбился. – и, глядя на его чуть покрасневшее лицо, понял, что так все и есть. – Что?! С ума сошел? Да она же горда, как золоченый павлин! Даже богатенького Джордано отвергла, хотя за ним все девицы вьются.
Елену Меритано местные мальчишки называли Троянской из-за ее красоты и часто устраивали драки, борясь за мнимое внимание холодной красавицы. Это четырнадцатилетнее существо и впрямь было сказочно миловидным. Чего стоили одни замысловатые завитки прекрасной гривы золотых волос, ниспадающих на хрупкие белые плечи и обрамляющие аккуратное личико с большими серыми глазами. Пухлые губы похожи на вишенку, а порой – увлажненные языком, на сочный леденец. Поначалу я сам не раз заглядывался на нее, но, понаблюдав и пообщавшись, потерял интерес. Мне не нравилось ее поведение и привычки. Постепенно перестал обращать на нее внимание вовсе. Она же – по-видимому заметив мой изначальный интерес, еще долгое время подходила и заводила разговоры, но я уже не смотрел в ее сторону.
- Джордано – идиот! – недовольно возразил Микеле, – Только полный чурбан дарит флорины на праздник! Вообще ухаживать за девчонками не умеет!
- А ты, значит, умеешь, – усмехнулся я, жуя соломинку, – Ну-ну…
- Матушка говорит, что сердце женщины проще завоевать музыкой, чем деньгами.
- Музыкой можно завоевать любое сердце, – отмахнулся я, – Но дело не в этом. Это же… Елена! Она совершенно черствая, сам знаешь.
- Она не черствая! Ты ее совершенно не знаешь! – воскликнул Микеле, вскакивая на ноги, – Я уверен, она просто еще не встретила нужного человека…
- Ты порой бываешь наивнее младенца и женщины вместе взятых. Елена давно уже замужем за своей гордыней. Иначе зачем она дает ложные надежды всем, кто имел несчастье ее полюбить? – отмахнулся я.
- Обещай мне, что никогда не станешь встречаться с ней и что никогда не женишься на ней! – вдруг потребовал он.
- Чт…Микеле! – я круглыми от изумления глазами смотрел на него, – Она мне не нравится и я не собирался брать ее в жены! Хоть мы и одного с ней возраста, но она другая по происхождению. Я все равно бы не смог, даже если бы захотел – ее отец бы не допустил этого!
- Обещай.
- Ладно. – сдался я.
