- А ты сам любишь кого-нибудь? – спросил он, вроде успокаиваясь и садясь обратно на солому.
- Да, – ответил я, перебирая травинки.
- И кто она?
- Она? Э…нет – девушку я пока не встретил, – покачал головой я, – Пока что я люблю только свою мать и тебя.
- Меня?! – Микеле аж подскочил.
- Ну да. Как брата, ты не подумай чего…- спохватившись, замахал я руками и тот успокоился:
- Хорошо… – он тяжело вздохнул.
- Микеле, – я взял его за плечи, твердо глядя в оливковые глаза с серой каймой по краю радужки, – Обещаю тебе – я никогда не посягну на твою любовь к Елене. Ты веришь мне?
- Да, – выдохнул он, наконец расслабляясь. Я улыбнулся и похлопал его по плечу, втайне недоумевая, почему мой друг так стойко убежден, что я могу отнять у него девушку, которая мне не нужна.
Позднее я все же узнал ответ на свой вопрос.
В один прекрасный день нашей самодостаточной жизни пришел конец. Мастерская отца не протянула и полугода. Стремительнейший ее взлет кончился столь же стремительным падением.
В одну из осенних ночей к нам в дом постучался городничий с фонарем и сообщил заспанному отцу, что его мастерская сгорела. Пожар начался незаметно и никто не видел, кто поджег здание. Сгорело все дотла, потому что практически все было сделано из дерева.
Мать отправила меня в задние помещения, чтобы я не видел в ярости крушащего комнату отца. Он выл, как раненый зверь и городничий поспешил убраться восвояси, пока и ему не перепало за плохие вести.
Теперь отцу было негде работать, а долг Меритано – богатой знатной семье, глава которой, к слову, приходился отцом Елене, не был еще выплачен и на половину.
Родители были в отчаянии и утешали себя лишь тем, что отец сможет работать на дому, как и раньше. Но судьбе словно бы было мало того несчастья, что свалилось на нас.
Один из мастеров Кремоны открыл новую технику изготовления скрипок, которую держал в тайне – благодаря ей инструменты имели гораздо больший срок годности и долго обходились без замены отдельных деталей. Это изобретение стало настоящим взрывом среди традиционализма местных изготовителей. Заказчики моего отца мгновенно обратили свое внимание на данное новшество и в итоге от всего процента покупателей осталась лишь жалкая четвертая часть.
Это окончательно добило его и он вновь начал пить и устраивать пьяные дебоши.
Я старался не отходить от матери в такие периоды, потому что боялся за нее. Она – уже с огромным животом, на восьмом месяце, часто переживала, что плохо сказывалось на ее самочувствии.
Но в один из вечеров отец пришел домой не в таком кошмарном расположении духа, как обычно. Мы с матерью, напрягшиеся в ожидании очередного скандала, с удивлением уставились на него. Тут дверь открылась и вслед за отцом в комнату вошел наш кредитор – Винченцо Меритано. Старик был в прекрасно выглаженном сюртуке и кружевном старомодном жабо на шее. Большой, яйцеобразный живот выдавался вперед, демонстрируя переливающиеся жемчугом пуговицы на бархатном черном жилете.
Завидев Меритано, мать поспешно встала и сделала книксен.
- Маттиа, мальчик мой! – воскликнул отец, – У меня для тебя хорошие новости!
- Что за новости? – хмуро поинтересовался я, вставая со скамьи.
- Радуйся, сынок, мы нашли тебе невесту.
- Что?! – я просто врос в пол, пытаясь понять, не ослышался ли. – Ч-что з-значит, неве…
- Моя дочь хочет выйти за вас замуж, молодой человек, – проронил Винченцо, глядя на меня сверху вниз с неприятным выражением. Так смотрят на пятно, приставшее к идеально вычищенным ботинкам.
- Ваша дочь?! – у меня потемнело в глазах.
- Никколо! – мать, укоризненно взглянув на отца, поспешно подошла ко мне и взяла меня за плечи, – Нельзя же так внезапно! – она вновь развернулась ко мне: – Маттиа, сынок, что с тобой – ты так побледнел. Тебе плохо?
- Ж-жениться? – выдавил я, – На Елене?
- Да, – глядя на меня, невозмутимо ответил Винченцо, – Ты имеешь что-то против?
- Но я не хочу!
В ответ на мой вопль раздался натянутый смех отца:
- О, ну разумеется, он согласен, синьор. Просто нервы, вы же сами понимаете… Мы сейчас вернемся…- он схватил меня за руку, и, затащив в соседнюю комнату, прошипел: – Ты какого черта мелешь, щенок?! Не осознаешь, в каком мы сейчас положении?! Если ты женишься на этой девке, Меритано простит нам долг!
- С какой стати, почему именно я?! Мы же простолюдины, как он только согласился на это?!
- Да потому что больше никто не возьмет ее замуж! Эта малолетняя шлюха уже не девственница! – едва слышно прорычал отец, указывая на дверь, за которой в комнате сидел кредитор, – Если ты еще не понял – это сделка: мы помогаем Меритано избежать позора, а он прощает нам долг. Женись на ней, Маттиа, и не будешь знать ни в чем нужды. К тому же, она очень недурна собой – так ли уж важно, что кто-то ей уже попользовался?
Я просто не нашелся, что ответить на подобные речи. Меня раздирало такое всепоглощающее презрение к отцу и пронырливому кредитору, что я развернулся, и, хлопнув дверью, вернулся в комнату. Пройдя мимо Меритано-старшего, бросил:
