Я оглянулся на стоящую в дверях Марию и жестом приказал ей удалиться, а после снова повернулся к своему подопечному.
- Тебя нашли цыгане Джанго Виттерштайна…- я замялся, не зная, стоит ли сейчас беспокоить Маттиа излишними расспросами о том дне. Но после все же решился задать вопрос:
- Как это произошло? Ведь это не случайность – я прав? – Маттиа немного помолчал, а после ответил:
- Да, не случайность.
- Кто? – проронил я. Канзоне снова слегка нахмурился:
- Какие-то мужики. Я их не знаю. Но вот они, похоже… Гнались за мной через весь лес и орали, что пристрелят меня, как грязную скотину. У них были охотничьи ружья. Начали палить – Бенгх испугался и сбросил меня, видимо, немного потоптав… Я плохо помню, как все было…- он замолчал и закрыл глаза. Я понял, что он устал и потому задал последний вопрос:
- Почему ты мне не сказал тогда, что остался один, что потерял мать? Я бы остался, и, может быть, смог бы чем-нибудь помочь.
- Помочь? – Маттиа внезапно улыбнулся и я заметил, сколько горечи было в этой улыбке, – Ты смог бы вернуть мою мать из мертвых?
- Нет, но… – растерялся я.
- Вот и я о том же. Я не ребенок, Валентин. Давно уже не ребенок, несмотря на возраст…- он двинулся и снова поморщился, – …поэтому справлюсь сам. Не надо со мной нянчиться как с пятилетним. В какой-то мере я даже рад, что мать обрела покой. Все свои годы не жила, а мучилась. Теперь хотя бы…- он не договорил и замолк и я понял, что он уснул. Похоже, я слишком утомил его своим любопытством.
Поцеловав в тонкие веки спящего, я вышел, плотно прикрыв за собой дверь, а после направился в кабинет.
Я знал, что мне делать. Но смогу ли я переступить через себя, или снова поддамся своей слабости и доведу до того, что Тео погибнет?
Я закрыл глаза.
Нет, ни в коем случае. Господи, какой же сложный и болезненный выбор!
Открыв ящик, я достал из него плотный конверт. Даже не запечатан, но я ни за что в жизни не стал бы читать письмо, что лежит там. Не хочу знать, его степень любви к Тео. Хватит с меня переживаний. Как только Матис придет в норму, я отдам ему это письмо и будь, что будет.
Тянулось время и Канзоне быстро шел на поправку. Уже через семь дней он мог нормально передвигаться – без головокружений. Зажили синяки А через две недели, с приходом февраля, и вовсе выздоровел.
И вот, в одно прекрасное утро я решил исполнить свою задумку – отдать Тео письмо Микеланджело.
Шел девятый час, когда я зашел в гостевую комнату, где сейчас проживал Матис и застал его полуодетым у окна. В одних штанах, он потягивался, сжимая в руке рубашку. Видимо, недавно проснулся.
Пастух Дафнис, объятый мягким белым утренним светом – красивый, славный парень.
- Доброе утро, – сказал я, закрывая дверь. Он вздрогнул от неожиданности, но после расслабился, узнав меня.
- Доброе. – лицо юноши осветила улыбка, и он накинул рубашку.
Мне стало как-то не по себе от осознания того, что я могу испортить ему настроение, вернув в болезненные для него воспоминания.
- Иди сюда, Тео. Мне нужно с тобой поговорить. – я сел на разобранную постель и собирался уже достать конверт, но Матис, вместо того, чтобы сесть рядом и слушать, наклонился и приник к моим губам, мгновенно вогнав меня в ступор. Я не ожидал подобного выпада, потому замер, и, открыв рот, как-то рассеянно ответил на его поцелуй.
- Есть одно дело…- снова начал я, когда он отстранился, но Канзоне не дал мне закончить:
- Потом. – обхватив мое лицо ладонями и отрывисто, непозволительно сладко и нежно целуя, он сел сверху, стиснув мои бедра коленями.
Стоит ли говорить, что этот человеческий прототип Бенгха мгновенно заставил меня забыть обо всех моих планах. Все, что я мог – это облокотиться спиной о стену и поддаться настойчивой страсти чернокудрого юнца, лакомясь его восхитительными губами и кожей через поцелуи, ощущая и оглаживая каждый сантиметр гладкой спины под тонким, словно мерцающим в утреннем свете хлопком, чувствуя, как тесно он прижимается ко мне бедрами и как возбуждена его плоть.
Слегка пришел я в себя, когда почувствовал толчок в грудь и короткое, мягкое падение на подушки – высокие и упругие, приводящие в полулежачее состояние.
- Тео…- предостерегающе сказал я, когда его пальцы забегали по пуговицам на моей сорочке – одну за другой высвобождая их из пройм.
- Я хочу тебя. – шепчет он, обдавая теплым дыханием мое ухо и ластясь, как кот.
Снова поцелуй, и вот уже горячие, словно нагретый шелк пальцы скользят по моей груди, слегка зарываясь в локон волос возле шеи, а после вновь возвращаясь под рубашку, раздразнивая прикосновениями соски и кожу возле них.
Звякнула пряжка ремня. Шорох стаскиваемой одежды.
Я почувствовал, как меня охватывает жар, когда Маттиа, проложив дорожку из кусающих поцелуев по животу, обхватил рукой мой член у основания, а после взял в рот его головку, водя по ней языком и заглатывая орган все больше. Наслаждение было столь велико, что я вжался затылком в подушку и запустил пальцы в густые смоляные локоны.
