Он ласкал и играл языком с моим фаллосом, заставляя меня, кусая губы, метаться то в беззвучной агонии, то в молчаливой неге. Проклятый факт того, что мы в доме не одни, лишал меня четверти всего удовольствия, но я был готов терпеть это, лишь бы мой милый, развратный любовник не останавливался.
Почувствовав, что скоро кончу, я отвлек его от занятия, и рывком притянул к себе, стаскивая с него штаны и оставляя в одной расстегнутой рубашке.
- Иди сюда, mio caro…- поглотив его влажный соблазнительный рот глубоким поцелуем, я вновь посадил юношу сверху и осторожно, стараясь не причинить боли, насадил на свой член.
Тихо застонав, Маттиа вцепился перстами мне в плечи, запуская чуть отросшие ногти в кожу и поддаваясь толчкам, с каждой секундой все сильнее двигая бедрами и прерывисто дыша мне в рот. Такой страстный, такой горячий и сексуальный… почему же ты не мой.
Кончая и смакуя свой и его пик удовольствия, прижимаясь к его полуоткрытым от наслаждения устам и видя совсем близко его затуманенный взгляд, ощущая себя в плену его разгоряченной плоти, я подумал, что никогда еще не испытывал такого экстаза от слияния с кем-либо. Быть может, особое, какое-то мазохистское наслаждение придавала разгоревшаяся внутри боль от осознания неизбежности окончания всего, что дарил мне этот парень: своей очаровательной ярости, с ума сводящей страсти, невообразимой любви и бархатной нежности.
Желая отсрочить неприятный разговор еще хотя бы на пару минут, я крепко обнял его, целуя разморенные мягкие губы и смеженные ресницы, оглаживая ладонью слегка увлажнившуюся спину и аппетитные крепкие ягодицы.
- Полежи так еще немного, любовь моя. – прошептал ему я, – Хочу насладиться тобой вдоволь.
Ничего не отвечая, он с еле заметной, пронизанной райской негой улыбкой вяло теребил тонкими пальцами пряди моих волос. Боже, Тео, ну почему ты стал так дорог мне именно сейчас?!
Тихо вздохнув, я еще раз поцеловал его в губы и приподнялся на подушках.
- Ты говорил о каком-то деле…- начал Матис.
- Да, – ответил я, – Я должен рассказать тебе о своей поездке. Ты должен знать, что я ездил в Италию.
- Что?! – ошарашено проронил Маттиа, резко садясь на постели. – Куда?!
- В Кремону, – ответил я, – И разыскал там Микеланджело.
- Чт…- он смотрел на меня так испуганно, что я даже подумал, уж не натворил ли я чего-то непоправимого. – М-Микеле…
- Да, – подтвердил я. – Он любит тебя и сильно беспокоится. Очень обрадовался, когда узнал, что ты жив. Уехав, ты не слал никаких вестей, и он боялся, что с тобой что-то случилось. Он передал тебе письмо. – я полез в карман брюк, достал оттуда порядком измятый конверт и отдал его Матису, который, развернув послание, начал читать:
«Здравствуй, мой дорогой Тео».
«Тот странный рыжеволосый человек, который принес мне радостную весть о тебе, сейчас сидит рядом и ждет, когда я окончу это письмо. Я просто в смятении и не знаю что сказать теперь. Столько лет прошло…
Тео, почему ты ни разу не написал мне?! Почему оставил меня одного тогда?! С чего ты решил, что я возненавидел тебя и не хочу больше видеть?! Я места не мог себе найти после твоего исчезновения, искал тебя повсюду. Тео, ты мой единственный друг и брат, которого я любил и всегда буду любить. Я ни в чем тебя не виню. Не твоя вина, что весь мир тогда был против нас, с этим уже ничего не поделаешь. Возвращайся, Маттиа, возвращайся если можешь!
Ваш дом кто-то спалил вскоре после твоего и сеньоры Канзоне исчезновения, но это не проблема. Я и мои родители будем рады помочь тебе и твоей матушке устроиться, если ты не против.
Я очень скучаю по тебе, Тео.
Потеря тебя стала для меня страшнее потери собственных рук.»… – внезапно голос Матиса задрожал и сорвался, и листок, выскользнув из обмякших пальцев, слетел на пол.
- П-почему… почему все так случилось…- заикаясь, выдавил он.
- Потому что мы эгоисты. Мы не умеем сдерживать себя и всегда переходим черту, которую переходить нельзя. – ответил я. – Вот чем похожи ты, я и твой отец. – Маттиа ничего не ответил: он просто тихо плакал, согнувшись и закрыв лицо ладонями. Его отчаяние я ощущал, как свое собственное. Это безысходное наконец понимание всего того, что был непонятно, что мучило и ело тебя, как могильный червь все эти годы. И понимание наступившего конца одного из жизненных отрезков.
- Ты должен вернуться туда, Тео, – сказал я, – Здесь ни тебе, ни мне уже нет места. Три дня назад, ночью, приходили люди с горящими поленьями и едва не подожгли дом. Ты же понимаешь, что это значит – нас не поймут и не простят. Мы должны уйти, пока не случилось беды. Я люблю тебя, и не хочу твоей смерти или даже твоих страданий…- я взял его за подбородок и большим пальцем стер соленую влагу со щеки. – поэтому будет лучше, если ты забудешь обо всем и вернешься туда, где тебя любят и ждут. Тебя ждет Микеланджело. Там твой настоящий дом, Тео.
- Но как я расстанусь с тобой? – хрипло прошептал он, меняясь в лице. – Я же люблю тебя, Валентин.
Мне даже плохо стало от этих слов. Все равно, что нож в грудь. Ну почему, почему мы начинаем любить тогда, когда надо ненавидеть?!
