В панике Лоран закрыл лицо руками и без сил осел на темную прошлогоднюю траву, пытаясь восстановить дыхание и привести мысли в порядок. Его колотила отчаянная дрожь, спина под одеждой то взмокала, то леденела и казалось, что он сходит с ума. Мир словно кружился, не давая восстановиться, успокоиться и осознать вообще что-либо.
- Что с вами? Я могу помочь? – спросил его кто-то, но француз не ответил. – Посмотрите на меня, прошу вас. – его голову взяли в ладони и приподняли. На протяжении нескольких секунд Лоран бессмысленно рассматривал лицо своего спасителя.
Им оказался молодой человек лет двадцати пяти-двадцати семи, с русым гладким каре на косой пробор до скул. Серо-голубые, необычайно мягкие выражением миндалевидные глаза с неподдельным беспокойством вглядывались ему в лицо. Черная сутана с белым квадратом воротничка явственно говорила о принадлежности к церковному сану.
- Священник?! – невольно вскрикнув, Лоран отпрянул и, цепляясь руками за влажную траву и землю, отполз как можно дальше от ничего не подозревающего духовного лица, которое, в стремлении помочь, наоборот – приближалось к нему. – Не подходите! – закричал он, отползая, – Не надо! – он боялся, что снова натворит непоправимое – ударит или еще каким-нибудь образом причинит боль представителю духовенства.
- Успокойся, сын мой, я не сделаю тебе зла, – созидательным тоном промолвил тот, осторожно – шаг за шагом – ступая все ближе.
Наконец, Морелю на плечи легли две большие, но изящные руки, и, стиснув, попытались приподнять с земли.
Смирившись с тем, что в подобном состоянии сбежать ему не удастся, Лоран, вцепившись пальцами в запястья священника прошептал:
- Прошу вас, помогите…
Последующий отрезок времени бесследно стерся из его памяти. Пришел в себя он, лишь почувствовав влагу и прохладу на своем лице. Подняв веки, Лоран понял, что это вода. Он сидел на стуле в какой-то комнате с белыми оштукатуренными стенами. Через мгновение лица коснулась шероховатая сухая ткань. Ему вытерли сначала одну сторону, затем другую. На белой салфетке остались коричневые и бурые пятна – земля и кровь, шедшая ранее из ладони. Рука – уже промытая и забинтованная, покоилась на колене.
- Очнулся. Как ты себя чувствуешь? – все тот же молодой священник, что нашел его в саду, сидя на корточках, положил тряпицу возле металлической чаши с водой на стоящий рядом столик и выжидательно уставился на него.
- «Какое приятное лицо», – подумал Морель и ответил, слыша слабость в собственном голосе:
- Спасибо, святой отец, гораздо лучше.
- Меня зовут отец Карл. – представился он с легкой улыбкой, – А как твое имя и что с тобой произошло? Тебе стало нехорошо по дороге сюда?
Лоран замялся, не зная – стоит ли посвящать в свои проблемы первого встречного или нет.
Но ответить он не успел – дверь открылась и в комнату заглянул еще один священник, только уже старец – с седой щетинистой бородой и такими же жидкими волосами до плеч.
- Отец Карл – прихожанин просит исповеди. – проскрипел он.
- Да, пастор. Передайте ему, что я сейчас подойду. – обернувшись, сказал служитель. Старик кивнул и скрылся. Священник же вздохнул и поднялся на ноги:
- Мне необходимо отлучиться на некоторое время. Тебе ничего не нужно?
- «Ничего», – хотел было ответить Лоран, но после, вновь ощутив непроходящую боль и тяжесть в груди, с давних пор сопровождавшую его повсеместно, промолвил:
- Отче, могу ли я исповедоваться?
- Разумеется, сын мой, – с некоторой растерянностью отозвался тот, – Но я уже занят. Пойдем: скорее всего, мой брат по службе уже освободился. Он отпустит твои грехи. – кивнув, Лоран повиновался и, встав с стула, вышел вслед за отцом Карлом в основной зал церкви.
Все та же великолепная, готическая архитектура – строгая и одновременно изысканная, главным достоинством которой являлись колоссальные, величественные арки из белого мрамора, украшенные замысловатой резьбой и уходящие в высоту далеко вверх. Темные ряды скамей для прихожан. Во главе зала располагался золоченый алтарь с Вратами, где живописные изображения святых сочетались с искусной гравировкой по металлу. За витой решеткой сбоку от алтаря виднелись огромные трубы органа. Эбеновый потолок с золотистым узором и не менее великолепное арочное окно позади алтаря. Большое – практически во всю стену, оно было украшено яркими витражами с изображением жития какого-то святого.
- Как красиво…- выдохнул Лоран, обводя взглядом церковь.
- Дом Господень всегда прекрасен хотя бы потому, что сюда нет хода порокам, – заметил Карл, проводя юношу к маленьким исповедальням, – Но здесь я с тобой согласен – здание и впрямь великолепно. – он открыл дверь, пуская Лорана внутрь и сказал: – Я сейчас позову того, кто выслушает тебя. Можешь полностью довериться ему. Он хороший человек. – с этими словами священник закрыл дверцу, оставив Мореля наедине с самим собой.
