– Габриэль? Священник? – продолжая посмеиваться, он покачал головой, словно говоря: «Куда катится мир». – Похоже, он не сильно поумнел за восемь лет.
– Дегри! – неожиданно свирепо рыкнул Парис и снова повернулся к ученикам:
– Спасибо, что сказали мне об этом. Я непременно должен увидеться с ним, – он отвернулся и прошествовал обратно к камину. – Подумать только – Габриэль, в Вестминстере! Никогда не думал, что он окажется здесь!
– Почему же? – с иронией в голосе осведомился Эйдн, подпирая черноволосую голову рукой.
– Потому что считал, что он будет жить в унаследованном после смерти отца доме.
– С вашего позволения, мы пойдём, – с присущей ему скромностью, сказал Андре, в глазах у которого, как и у Лорана, отражалось по крошечному каминному огоньку. Сейчас они были как никогда похожи – оба с рассыпанными по шее и плечам изысканными кудрями и по-ангельски полуопущенными усталыми веками, только разного возраста. И впрямь как братья.
– Да, разумеется. Я рад, что всё хорошо закончилось, – ответил Парис. Те кивнули и удалились.
– Я думал, что после того ужасного случая с похищением и бесконечной бумажной канители с наследством, он, наконец, успокоился и стал счастлив, – продолжил англичанин, опускаясь на диван напротив Эйдна. Переплетя пальцы, он сверлил их взглядом, и итальянец подумал, что когда дело доходит до Габриэля, Парис становится совершенно беспомощным.
– Думал… Значит, ты плохо знаешь своего брата, – глядя на огонь, отозвался Дегри. Тьму непроглядно-агатовых глаз не могло разогнать даже пламя, лишь отражаясь там, как на поверхности чёрного зеркала.
– То есть? – возмутился Парис. – Хотите сказать, что я не прав?
– Именно, mon cher, именно.
– Почему вы так уверены в этом?
– Я ни в чём не уверен, я уже говорил тебе. Уверен я лишь в том, что мне достоверно известно, а именно, что Габриэлю не нужны деньги и то ничтожное наследство графа, и никогда не было нужно. Он сам сказал мне об этом.
– Когда?? – Парис был в недоумении. И когда только этот лукавый успел выведать у его брата что-либо?!
– О, давно, друг мой, – непринужденно улыбнулся Эйдн. – Ещё восемь лет назад.
– Подумать только… – прошептал Линтон. – Пускай так, но за эти годы могло многое измениться. Ты сам говорил мне об этом.
– Я и не спорю. Наверняка знать никогда нельзя. Но существуют люди, которых время если и меняет, то незначительно. Да, они могут стать умнее, да, они могут приобрести жизненный опыт, но по сути останутся всё теми же. И Габриэль – один из них.
– И что ты предлагаешь мне делать? – вздохнув, спросил Парис. – Не видеться с ним?
– О нет, совсем наоборот, – ответил Эйдн. – Ты должен пойти к нему – расставить все точки над «i». Ты думал, что проблема была решена уже давно, но нет. Она до сих пор висит мёртвым грузом над тобой и твоим братом. В особенности над ним. Иначе бы он не избегал встреч с тобой и не наказывал Лорану молчать о том, что он здесь.
– Но…
– Да, Парис. Вы должны встретиться и поговорить, – премьер протянул руку и накрыл ладонью пальцы Париса. – Уверен, ему есть о чём рассказать тебе.
– Лоран, ты не видел мою рубашку? – спросил Андре, осматривая полки в платяном шкафу. Лоран молчал.
Они находились в комнате Романо и готовились ко сну. Возможно, было рановато – всего лишь десять вечера, но сегодняшний день выдался крайне насыщенным событиями и эмоциями, и потому Лоран ощущал себя совершенно вымотанным и донельзя уставшим. Однако, несмотря на это его обуревало странное волнение. Было ли это следствием пережитого страха и удивления, связанного с обрядом экзорцизма и встречи с Габриэлем, или лишь злостью по отношению к наставнику, которая колола его как тонкая игла, но Морелю было неспокойно. Можно было бы взять сейчас скрипку и превратить это лёгкое возбуждение в музыку, но ему было лень.
Юноша стоял напротив окна, бездумно оглядывая мрачный, но не лишённый почти готической красоты уличный пейзаж, продолжая молчать и игнорировать Романо.
– Лоран? – так и не дождавшись ответа, Андре подошёл к нему. – Что случилось?
– Ничего. Зачем ты сказал Парису о брате?! – раздражённо спросил Лоран. – Кто тебя просил?
– Я случайно сказал. Как-то не подумал. Да и потом – что страшного в том, что Парис будет знать, где сейчас находится его близнец? Они же братья, – возразил тот.
– Если Габриэль просил не говорить ничего, значит надо было сделать, как он сказал. Это совершенно не наше дело, раз он не хотел встречаться с братом, значит, у него были на то свои причины.
– Откуда мне было знать, что он о чём-то тебя попросил? Ты даже не сказал мне ничего!
– Я хотел сказать тебе, но ты сразу потащил меня в гостиную, – огрызнулся француз. – И почему ты никогда меня не слушаешь…
– Ладно, прости, я сглупил – сказал не подумав. Больше не стану вмешиваться в это дело, – сказал Андре, которому уже порядком надоело препираться со своим протеже по совершенно идиотской – на его взгляд – причине.
В ответ – тишина. Морель продолжал упрямо таращить синие глаза куда-то в неопределённую даль за стеклом, плотно переплетя руки на груди, покрытой атласным, карамельного цвета халатом.
