Преклонив колени перед распятием, Парис прочитал про себя «Pater Noster» и, поставив свежую свечу к огненному облаку остальных, обозрел зал в поисках своего брата или других служителей обители, которые могли бы ему помочь.
Наконец, он увидел выходящего из исповедальни старого священника с щетинистой бородой и молитвенником в жилистых, словно кора дерева, руках. Женщина в чёрной шляпке и платье встала на колени и он, благословив её, отпустил, а после обратил взгляд водянисто-зелёных глаз на подошедшего прихожанина. Пухлые старческие веки слегка приподнялись в немом изумлении при виде Париса, но после приобрели обычное своё выражение.
– Могу чем-то помочь? – негромко проскрипел он.
– Да, падре, – ответил Линтон. – Я ищу отца Габриэля. Вы не знаете, где он?
– Ах, Габриэль… Да, он тут. Я так и понял, что вам нужен именно он. – Покачав головой, старик не спеша направился к двери, которая, вероятно, вела в задние помещения для священников. – Следуйте за мной, сэр, – он махнул рукой и Парис направился следом.
Остановившись возле двери, он постучал в неё, и, приоткрыв, сказал:
– Габриэль, к вам пришли.
«Кто?» – услышал Парис и у него на мгновение перехватило дыхание. Этот голос он не мог не узнать.
– Ваш брат.
– «Чт… Я… я сейчас приду. Скажите ему».
– Хорошо, – старец прикрыл дверь и повернулся к Линтону. – Он просил минуту подождать.
– О, не страшно. – ответил британец. – С удовольствием, – священник кивнул и удалился. А Парис, облокотившись спиной о стену, стал ждать. Прошло минут пять, а Габриэля всё не было.
«Куда он подевался?» – с лёгкой досадой подумал Парис, и, оглядевшись, подошёл к двери и слегка приоткрыл её.
В комнате находились двое людей: его брат и другой священник, который, заправив русые волосы за ухо, что-то терпеливо объяснял ему, но так тихо, что золотоволосый не слышал слов. Габриэль же, опустив голову, кивал. Вид у него был такой испуганный, словно он вот-вот заплачет. Его тело, облачённое в чёрную сутану, казалось ещё более хрупким, чем прежде, и было напряжено до такой степени, что Парису даже стало не по себе и он спросил себя – а не зря ли он пришел сюда? Быть может, действительно было бы лучше оставить всё как есть и больше не искать проблем себе и другим?
Внезапно его сомнительные размышления прервала фраза:
«Хватит. Не заставляй его ждать, иди, – незнакомый священник, взяв лицо светловолосого в ладони, коснулся губами его лба. – Я буду с тобой, я никогда не оставлю тебя». Габриэль, послушно приникнув к высокому человеку с каре, сомкнул собственные пальцы на розарии в молящем жесте, а после отстранился.
– Спасибо, Карл, – раздались шаги и Парис, мгновенно отпрянув от двери, поспешно отошёл от неё на метр, глядя себе под ноги. То, что он сейчас видел… это нормально? Всего лишь проявление крайнего доверия, или…
Уж он-то прекрасно знал, как это бывает.
Англичанин вздрогнул, услышав тихий скрип петель.
– Здравствуй, Парис. – Габриэль, помедлив, вышел из-за двери, глядя на брата совершенно прозрачным взглядом небесно-голубых глаз. С тех пор, как они виделись последний раз, он, несомненно, расцвел. Настолько воздушная красота, что католическая сутана из чёрного сукна казалась на нём необыкновенно тяжёлой, словно она была единственным препятствием, мешающим ему оторваться от земли подобно бесплотному ангелу и взмыть в небеса.
– Здравствуй, – отозвался Линтон, поворачиваясь к близнецу. – Давно не виделись. Честно говоря, для меня стало большой неожиданностью, узнать, что ты здесь – в Вестминстере. И подумать не мог…
– Я тоже, – тихо ответил он, глядя на Париса исподлобья с какой-то невообразимой грустью. – Как ты узнал, что я здесь?
– Мне сказал один из моих учеников. Не Лоран, – добавил он, предупреждая появление разочарования на лице брата. – Его друг случайно оговорился и я понял, что он говорит о тебе.
– Вот как… – пробормотал Габриэль, опуская взгляд в пол.
– Ты не рад меня видеть? – спросил Парис. – Если да, то я…
– Нет-нет, что ты! – вскинулся Роззерфилд и, подойдя, взял его за руку и потянул в сторону выхода из церкви. – Пойдём наружу. Мне столько нужно сказать тебе… но здесь нельзя разговаривать.
– Конечно, – они поспешно вышли на улицу, игнорируя заинтересованные взгляды прихожан. В небе сгущались тёмные тучи и начинал накрапывать мелкий дождь, больше похожий на мокрую пыль.
– Я слушаю тебя, – сказал Парис, когда они спустились по мраморным ступеням на мягкую прошлогоднюю траву. – Я хочу знать обо всём, что упустил, пока был далеко. Я уважаю твой выбор, но хочу знать, почему ты избрал такой путь, – он посмотрел на сутану, струящуюся по телу его брата. – Вот так… внезапно. Ведь ты ещё так молод, Габриэль, ты не успел даже узнать всей прелести мирского существования, а быть священником, это… не принадлежать самому себе. Зачем?
– Так было нужно, – с тихим вздохом, ответил тот. – Иначе бы я просто сошёл с ума. Вера помогла мне выжить и защититься от своих внутренних демонов.
«Внутренних демонов», – подумал Парис, невольно вспомнив Лорана, а после возразил:
